После трагического происшествия с альпинистом дом сделали доступным для всех желающих — но таковых, даже спустя десятилетия, находилось крайне мало, и он почти всегда пустовал...
*
В вечернем небе над Альпами начали появляться первые звёзды, когда мы вышли из Туннеля на заснеженной площадке перед домом. Тёмные глазницы окон и отсутствие каких-либо транспортных средств свидетельствовали о том, что в данном случае закон подлости не сработал, и мы застали дом в его естественном состоянии — пустым. Впрочем, я решил, что лишний раз подстраховаться не повредит, и просканировал окрестности. Затем сообщил Морису:
— Нет ни души.
Морис кивнул и энергично запрыгал вокруг меня, забавно выкидывая коленца. Сначала я подумал, что он исполняет ритуальный танец космического бродяги, который после долгих скитаний вновь ступил на родную землю; но чуть позже сообразил, что никакими ритуалами здесь и не пахнет. Просто Морис топтал и разбрасывал по сторонам снег, заметая следы нашего несколько странного появления. Предоставив ему самому заниматься этим делом, я, поёживаясь от холода в своём летнем костюме, зашагал к дому.
Входная дверь, против моих ожиданий, оказалась не раздвижной, а обыкновенной двустворчатой с цветными витражами. Очевидно, и в двери, и в окнах стёкла были противоударные, иначе бедняга-альпинист не умер бы на пороге спасения. Эта мысль мелькнула в моей голове, когда я повернул ручку двери и потянул её на себя. Дверь не подалась. Я толкнул её вперёд — безуспешно. Тогда я начал трясти дверь, одновременно поворачивая ручку туда и обратно.
— Прижми палец к сенсорной пластине, — услышал я сзади голос Мориса и оглянулся. Он уже закончил свои пляски и теперь направлялся ко мне.
— К какой пластине? — спросил я.
— Вот к этой. — Остановившись рядом со мной, Морис взял мою правую руку и прижал большой палец к круглой блестящей металлической пластинке, расположенной чуть пониже ручки; в сгущавшихся сумерках я принял её за замочную скважину.
Подушечку пальца слегка защекотало, затем раздался щелчок, и дверь открылась.
— Что это? — поинтересовался я.
— Вроде как автомат по приёму визитных карточек. Милости просим к нам в гости, только пожалуйста, будьте любезны оставить свой автограф. Сенсорная пластина зафиксировала отпечаток твоего пальца и сделала запись биотоков, которые индивидуальны для каждого человека.
— И проанализировала ДНК?
— Ни в коем случае! — Морис был шокирован. — У нас на Земле такие штучки запрещены и строго преследуются национальными и федеральными законами. Нельзя проводить анализ ДНК человека без его согласия или специального постановления суда. И это правильно. Я, например, стопроцентно уверен, что мой отец тот, кого я считаю своим отцом. Но если я всё-таки ошибаюсь, то не хотел бы этого знать.
«А вот и ошибаешься, — подумал я. — Насчёт того, что не хотел бы этого знать. Будь у тебя хоть капля сомнения, как когда-то у меня...» К счастью, теперь я был не просто уверен, а убеждён, что Брендон, король Света, мой настоящий отец. Чтобы избавиться от сомнений, мне пришлось нарушить закон, но я ни капли не сожалею об этом — игра стоила свеч. И я не сожалел бы при любом исходе моих изысканий. По мне, лучше горькая правда, чем горечь мучительных сомнений...
Мы вошли в дом. Морис щёлкнул пальцами, и просторный холл залил ровный яркий свет.
— Я дома... — прошептал он; глаза его сияли. — Боже! Наконец-то я дома!
Я понял, что его слова относились вовсе не к этому дому. Только сейчас Морис поверил в реальность происходящего, убедился, что это не сон и не бред, что он действительно вернулся домой, в мир, где родился и прожил тридцать лет, где всё ему знакомо с пелёнок, где он не чужак, а свой, где у него есть друзья, близкие, родные...
Между тем я огляделся вокруг в поисках чего-нибудь ультрамодерного, сверхсовременного, но ничего поражающего воображение не увидел. Холл был как холл, разве что обставленный на непривычный манер, и мебель немного причудливой формы — но нас, колдунов, привыкших к разнообразию миров и культур этим не удивишь. И лестница на второй этаж была обыкновенной лестницей, а не какой-то гравитационной катапультой из тех, о которых так любят писать в фантастических романах о будущем. Да и какой смысл, спрашивается, использовать гравитацию для подъёма на трёхметровую высоту, если можно спокойно взойти по ступенькам, потратив на это всего несколько секунд и даже не запыхавшись? Моё внимание, главным образом, привлёк потолок, равномерно источавший дневной свет, да огромная прямоугольная штуковина, вмонтированная в стену, нечто наподобие окна, только там не видно было ни гор, погружавшихся во мрак, ни звёзд в ночном небе. Заприметив рядом панель с сенсорными кнопками, а на тумбочке неподалёку — штуковину, смутно напоминающую пульт дистанционного управления, я решил, что это, по всей видимости, телевизор. Мою догадку подтверждало и то, что четыре из одиннадцати имевшихся в холле кресел и один из двух диванов располагались таким образом, чтобы сидевшие в них смотрели прямо в псевдо-окно.
У меня так и чесались руки тотчас включить телевизор и поискать программу новостей, а ещё лучше какую-нибудь ознакомительную передачу, типа «Добро пожаловать на Землю», предназначенную для вновь прибывших инопланетных гостей. Я сильно подозревал, что действительность этого мира весьма далека от той картины, которую нарисовало мне моё воображение, основываясь на отрывочных сведениях, полученных от Мориса. Прежде чем направиться в Альпы, я рискнул бросить беглый взгляд на Европу с высоты птичьего полёта (это и вправду был риск, поскольку нас сразу засекли наземные радары, а в добавок ко всему мы чуть не попали в фронт ударной волны набирающего высоту суборбитального лайнера и вынуждены были спешно скрыться в Туннеле). Первой моей реакцией на увиденное было удивление, о чём я и сообщил Морису, когда его восторги по поводу благополучного возвращения домой пошли на убыль:
— А знаешь, я полагал, что ваша Земля давно превратилась в один сплошной мегаполис.
Морис усмехнулся:
— Так я и думал, что ты попадёшь под власть стереотипов. На самом деле плотность населения у нас не выше, чем была в начале двадцать первого века. Да и то лишь немногим более четырёх миллиардов проживают здесь на постоянной основе, а ещё два миллиарда приезжие — туристы, бизнесмены, студенты, командировочные и так далее. Хотя, надо сказать, в настоящий момент насчитывается около семи миллиардов граждан Земли, но добрая их половина предпочитает жить за её пределами.
— Почему так?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
