– Наши координаты? – с особым выражением спросил Муцикава.
Кото кивнул головой.
Муцикава долго насмешливо смотрел на молодого японца.
– Я должен вас порадовать, Кото-кун, – презрительно обратился он к нему. – Наши координаты 84°53′ северной широты, 36°10′ восточной долготы, глубина залегания ледяной горы двести метров, то есть, Кото-кун, наша гора находится чуть-чуть восточнее трассы русско-американского подводного туннеля, который должна скомпрометировать наша экспедиция.
Кото удивленно и непонимающе уставился на своего начальника.
– Что вы имеете в виду? – спросил было он и вдруг побледнел.
Муцикава наслаждался, глядя на него. Кото попробовал говорить, но вдруг стал заикаться. Он так и не произнес ни одного слова. Муцикава внутренне торжествовал. Ради этой минуты он готов был еще раз заключить соглашение с мистером Паттерсоном. Он ненавидел слабость, он ненавидел Кото, а сейчас это сливалось для него воедино.
Вдруг Кото крикнул:
– Вы… вы преступник! Вы заставили нас создать искусственный айсберг, чтобы… погубить… чтобы…
Муцикава договорил за него:
– …чтобы этот айсберг, дрейфуя вместе со льдами, случайно наткнулся на трубу Арктического моста и пустил ее ко дну. Х-ха! Не это ли, Кото-кун, хотели вы сказать, извините?
– Замолчите! – крикнул Кото срывающимся голосом. – Теперь я понял все! Теперь я знаю, почему остался в тайне наш вылет! Это было нужно американским судоходным компаниям, с которыми вы вошли в преступную связь!
– Потише, мой мальчик! Я не привык, когда около меня кричат. У меня начинают болеть уши.
– Преступник! Вы хотите погубить тысячи ни в чем не повинных людей! Вы хотите погубить замечательное техническое сооружение, и все в своих личных, низменных целях!
– Философия и запах тухлой рыбы на меня действуют одинаково, Кото-кун. Извините, не переношу.
– Ах, вы смеетесь! Я знаю… я понимаю, что не могу предотвратить столкновение. Но люди… люди! Я должен спасти их! Я сейчас оповещу о вашем злодеянии весь мир. Пусть люди бегут из туннеля, пока не поздно. Я сейчас… сейчас сообщу это в эфир!
Дрожащими руками Кото вертел ручки радиопередатчика.
– Назад! – крикнул Муцикава.
«Всем… всем… всем…» – выстукивал Кото ключом.
– Назад! – крикнул Муцикава вне себя от гнева. – Назад! Изменник!
«Передайте… эвакуировать русский подводный док. Гибель…»
Муцикава схватил прислоненный к стене тяжелый лом и со всего размаха ударил им по радиопередатчику. Раздался звон разбитого стекла. Ящик с грохотом упал на дно кабины. Посыпались осколки.
– Транзисторы! – в ужасе крикнул Кото, отскакивая от Муцикавы. И вдруг животный страх овладел им. – Что вы сделали? Что вы сделали? – закричал он. – Ведь теперь мы не сможем дать о себе знать! Мы погибли!
Муцикава скрестил руки на груди и зловеще процедил:
– Да, погибли, щенок лисицы!.. Из-за тебя… Нас никогда не найдут. После гибели Арктического моста даже побоятся искать, чтобы не навлечь подозрений на Трансполярную воздушную компанию.
– Нет! Это ты погубил нас, зловещий ворон и преступник! Мы должны искать дружбы с Россией, а ты… – крикнул Кото и бросился к Муцикаве.
Муцикава отступил и схватился за лом. Кото быстрым взглядом окинул кабину. Тень Муцикавы, отбрасываемая керосиновой лампочкой, прыгала по стене и на секунду открыла висящее ружье. В одно мгновение Кото оказался около стены и схватил его. Удар лома выбил у него из рук оружие. Кото уцепился за лом, не давая Муцикаве его поднять. С проклятием Муцикава бросил лом и выхватил нож. Кото отскочил. У него тоже висел у пояса нож.
Оба японца с ножами в руках стояли друг против друга.
Муцикава прыгнул первым. Кото схватил его за руку, нож замер в воздухе. Но и нож Кото не мог опуститься. Муцикава также перехватил его руку, а в следующее мгновение ударил его ногой в живот. Кото вскрикнул, притянул к себе Муцикаву и вместе с ним повалился на пол. Со стоном оба катались по полу, налетая на валявшиеся предметы.
Вдруг дверь открылась. На пороге выросла фигура американца с перевязанным глазом.
– О'кэй! – сказал он хрипло и деловито и, высоко подняв лом, стал выжидать, когда нужная ему голова примет удобное для удара положение.
Глава вторая. На дно
– Где Корнев? Где начальник строительства?
– Не знаем.
Площадка звенела под быстрыми грузными шагами.
– Андрея Григорьевича не видели?
– Нет. А что такое, товарищ Денисюк?
– Куда это он бежит?
Одышка прерывала голос:
– Корнева!.. Корнева!.. Андрея Григорьевича!..
– В чем дело, Денис Алексеевич?
– Что случилось?
– Андрей Григорьевич около сальника. Вон он стоит, видите?
– Андрей! – Денис остановился, хватаясь за перила площадки.
Сквозь грохот катящихся кранов Андрей услышал этот крик. Он быстро повернулся, настороженно вгляделся и сразу узнал Дениса.
– На вот… читай, – протянул Денис радиограмму.
Пока Андрей пробегал глазами депешу, Денис подтянулся, одернул китель и сердито посмотрел вокруг.
– Что такое? Это мистификация!
– То ж не мистификация! Подпись видел? Сам Волков подписал.
Андрей озабоченно посмотрел на Дениса, еще раз перечитал радиограмму и спрятал ее в карман. Лицо его стало твердым, суровым. Он подошел к перилам и крепко сжал их, упрямо нагнув голову. Денис выжидательно стоял рядом.
– Товарищ Корнев, товарищ Корнев! – По площадке бежал человек. – К телефону! Степан Григорьевич просит.
Денис посторонился, давая Андрею пройти. Заложив руку за пуговицы кителя и насупившись, Денисюк застыл в напряженной позе.
– Денис! – послышался наконец сзади голос Андрея.
По металлу площадки зазвенела отлетевшая пуговица. Денис круто повернулся.
– Придется действовать, – тихо сказал Корнев. – Еще одна радиограмма от Седых с прямым приказанием. И Степан говорил только что по телефону о каком-то таинственном сообщении из Полярного бассейна… – И, пожав плечами, он, улыбнувшись, добавил: – Какой-то неизвестный друг… Слишком романтично!
– Так что же ты медлишь?
– Я уже дал распоряжение об эвакуации дока. Видишь?
Туннельный комбайн остановился. Рабочие поднимались на площадки и шли к открытым платформам, задержанным после очередной доставки грузов.
– Если бы это зависело только от меня…
– Конечно, – прервал Андрея Денис, – ты бы не посчитался с неизвестным предупреждением с севера.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
