хорошо знаю, о чем думают молодые воины. Много сил, много желаний, но мало рассудка и очень мало терпения. Молодежь везде одинакова. Что у нас, что у вас, что у гердов. Да и стар я уже, чтобы пешком долго ходить. Тяжело стало.
– Похоже, ты успел поболтаться по галактикам, старик, если так хорошо знаешь другие расы, – настороженно спросил Генри.
– Я побывал во многих мирах, – криво усмехнулся в ответ старик, – сначала это был пиратский капер, потом охрана торговых судов, потом судно «людоедов», а потом опять пираты. Я много повидал.
– И где тебе больше всего понравилось? Небось у «людоедов»? – не удержался Эндрю.
– Нет, – покачал головой грендалианин, – у купцов. Там было интереснее. Меньше воинской славы, но больше миров. Купцов не боятся, а значит, есть возможность не только повоевать, а еще и посмотреть, как живут другие. В других мирах. Иногда я очень жалею, что из-за нашей глупости мы оказались в изоляции.
– А скольких людей ты убил, старик? – вступил в разговор Алекс.
– Многих, – коротко ответил грендалианин. – Но я всегда старался убивать только в честном бою.
– Почему? – удивился Эндрю.
– А как иначе заработать славу воина. Я ведь был воином, а не убийцей по желанию и найму. Воин убивает в бою, а убийца из-за угла. У него нет славы. Есть только цель и договор.
– Трудно тебе поверить, старик. Особенно хорошо зная твоих соплеменников, – усмехнулся в ответ Генри.
– Знаю, – кивнул в ответ старик. – Но это моя жизнь. И это правда. В этом мне нет смысла врать.
За разговором они добрались до поворота, и усталым глазам десантников предстал странный аппарат на четырех колесах. Рама, лавки вместо сидений, руль и открытый всем ветрам мотор внутреннего сгорания. Задумчиво обойдя эту конструкцию, Генри удивленно посмотрел на грендалианина и, усмехнувшись, сказал:
– Похоже, этот рыдван твой ровесник, старик.
– Он стар, но еще бегает, – пожал костистыми плечами старик и медленно залез на водительское место.
Десантники загрузились в это чудо местного автостроения, и старик уверенно повел свой шарабан по узкой дороге. Сверяясь с показаниями сканера, Генри отслеживал маршрут движения. Убедившись, что абориген действительно везет их в сторону кланового замка, Генри связался с Диком и приказал ему быть готовым к любой каверзе. В том, что их попытаются уничтожить, он даже не сомневался.
Проведя в дороге почти час, они наконец подъехали к пятиэтажному широкому строению с узкими окнами и стенами толщиной в четыре метра. Это действительно был замок. Перед широкими воротами, ведущими во внутренний двор, был расставлен ряд кресел. Дальше все пространство было запружено огромным количеством вооруженных грендалиан.
Обведя это столпотворение задумчивым взглядом, Генри с ухмылкой спросил у старика:
– Здесь всегда так, или это от того, что твои сородичи наконец поняли, что чувствуют люди, когда разоряют их дома?
– Сейчас здесь собрались самые могущественные кланы. От их решения будет зависеть, как ты поступишь дальше, – пожал плечами старик.
Подогнав свою машину к площади, он заглушил двигатель и, повернувшись к Генри, сказал:
– Дальше вы пойдете сами. Я свое дело сделал.
– Тебе поручили привезти нас сюда только потому, что ты старик, и, если мы убьем тебя, это будет не самая большая потеря? – усмехнулся в ответ Алекс.
– Я самый старый житель этой земли и отец вождя самого большого клана, – ответил старик с неожиданным достоинством, – меня попросили вмешаться только потому, что я много путешествовал и умею разговаривать с людьми, не вызывая их ненависти.
– Впервые твои соплеменники поступили мудро, – ответил Генри, не сводя глаз с толпы, – посмотрим, что сделают дальше, и насколько вообще хватит их мудрости.
Бойцы проверили оружие и дружно шагнули на расстеленную прямо в пыли ткань густого синего цвета. Присмотревшись, Эндрю неожиданно понял, что это было одно целое сплошное полотнище. Не поверив собственным глазам, он присмотрелся получше и, убедившись, что не ошибся, принялся быстро фиксировать все на камеру скафандра.
Увидев, что люди взошли на полотнище, грендалиане разом замолчали и расступились, освобождая проход вождям. Не доходя десятка шагов до ряда кресел, Генри остановился. Вышедшие из замка вожди подошли к креслам и, чинно рассевшись, молча уставились на десантников.
Не поднимая забрала, Генри принялся рассматривать их в ответ. В воздухе повисла напряженная тишина. Эта пауза тянулась бесконечно долго. Не выдержав, один из вождей неожиданно прорычал:
– Как вы посмели ступить на нашу землю с оружием в руках?!
Сообразив, что первый раунд переговоров они уже проиграли, остальные вожди угрюмо посмотрели на самого нетерпеливого.
– Я пришел сюда забрать то, что принадлежит мне, и что ваши соплеменники осмелились украсть, – ответил Генри, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.
– Мы ничего не воруем! – подскочил заговоривший вождь вместе с креслом. – Мы берем все в бою.
– Вранье. Моих женщин вы забрали, как воры. Прокравшись в дом, когда там не было хозяина.
– Ты осмеливаешься спорить со мной, мясо? – взревел вождь, вскакивая на ноги и хватаясь за лучевой пистолет.
Не меняя позы, Генри всадил ему в грудь заряд из бластера. С такого расстояния сгусток плазмы прожег грендалианина насквозь, уничтожив заодно и стоящего за ним воина.
– Вы позвали меня разговаривать или оскорблять? Пока что я ничего кроме глупости не слышал, – проговорил Генри, включив усилители звука, встроенные в скафандр, на полную мощность.
Растерянно посмотрев на погибшего, грендалиане дружно перевели взгляды на десантников. На костистых, маловыразительных лицах аборигенов было написано неверие.
– Ты осмелился убить вождя на глазах у всех, – медленно произнес один из сидевших.
– Если вы не выполните все мои требования, я уничтожу всех на этой планете, – мрачно пообещал ему Генри.
– Чего ты хочешь? – мрачно спросил вождь.
– Вы вернете мне моих женщин, отдадите всех рабов и сдадите мне человека, который нашел пристанище на вашей планете шесть лет назад. Это тоже женщина.
– Ты много хочешь, человек. У меня есть другое предложение. Ты отдаешь нам свое оружие, доспехи, получаешь своих женщин и улетаешь. В противном случае мы их убьем. Но не просто убьем, а прикажем выпотрошить, зажарить и подать нам сюда, чтобы ты мог видеть, как мы будем есть твоих самок. А, чтобы ты не сомневался, что это именно они, с них снимут кожу целиком. С живых.
– Если это случится, я не просто уничтожу все живое на этой планете. Я выжгу ее дотла, а потом уничтожу и саму планету, не оставив даже первородного яйца, – ответил Генри так, что вздрогнули все стоявшие рядом.
– Похоже, ты не веришь, что жизнь твоих самок висит на волоске? – неожиданно вскочил на ноги один из вождей. – Я сам, лично
