Высокий уровень потерь в первую очередь относится к передовым войскам на линии фронта, особенно к штрафным подразделениям, образующим приносимые в жертву ударные войска практически во всех проводимых Красной Армией наступательных операциях. По словам одного ветерана, командовавшего пулеметной ротой:
«После каждой операции мы сразу же лишались половины своих людей. Под конец у нас в ротах оставалось человек 60–70. У нас не было больших рот. Прежде у нас бывали большие роты по 150 человек, но теперь было только 60–70 человек, а в дивизиях 7000–8000 [человек]{634}».
Этот офицер и другие утверждают, что при каждой операции по прорыву, в которой они участвовали, их полки стандартно теряли примерно 50 % личного состава независимо от того, на каком году войны это происходило.[272] В результате Красная Армия и Военно-морской флот за первые 30 месяцев войны потеряли в целом 19 миллионов человек, в том числе 9 миллионов убитыми, пропавшими без вести и военнопленными (см. таблицу 5.1).
При анализе ежеквартальных потерь Красной Армии хорошо видно, что большинство боевых потерь имело место при наступательных действиях и при довольно постоянном суточном их проценте — независимо от того, в какой год войны это происходило. Например, потери Красной Армии погибшими во время зимнего наступления в первом квартале 1942 года составили приблизительно 460 000 солдат, во время зимнего наступления в первом квартале 1943 года — примерно 550 000 солдат, и еще 670 000 солдат во время Курской битвы и связанных с ней контрнаступлений в конце лета 1943 года. Примерно 490 000 солдат было потеряно в наступательных операциях на рубеже Днепра в последнем квартале 1943 года. Эти потери существенно не снизились и в 1944–1945 годах. Например, в третьем квартале 1944 года Красная Армия во время своих крупных наступлений потеряла примерно 450 000 погибшими в бою и еще 488 000 — во время наступательных действий в первом квартале 1945 года{635}.
Вполне понятно, что самые большие потери военнопленными и пропавшими без вести Красная Армия понесла при отходе под натиском успешных наступлений вермахта. Например, потеряв пленными или пропасшими без вести почти 1,7 миллиона бойцов в ходе катастрофических поражений в боях и окружений в третьем квартале 1941 года, в октябре-ноябре 1941 года она потеряла приблизительно 636 000 пленными и пропавшими без вести в окружениях под Вязьмой и Брянском, 530 000 во время Харьковской и Крымской катастроф в мае 1942 года и еще 685 000 человек — при окружениях в Донбассе во время наступления немцев на Сталинград.[273] Несмотря на эти тяжелые потери пленными и пропавшими без вести, общее количество солдат Красной Армии, попавших в плен или пропавших без вести, значительно снизилось — со свыше 2,3 миллионов в 1941 году и примерно 1,5 миллионов в 1942 году до почти 370 000 в 1943 году, 170 000 в 1944 году и менее 69 000 в 1945 году.
Относительно пленных российские источники утверждают, что в 1941 году попало в плен или пропало без вести 2 335 482 солдата Красной Армии, в 1942 году — еще 1 515 221, в 1943-м — 367 806. То есть в целом за 30 месяцев таким образом было потеряно 4 218 509 солдат. Многие из них на самом деле погибли в бою или дезертировали, но основная масса солдат в конечном итоге оказалась в немецких лагерях для военнопленных — если им повезло пережить мучительные первые дни плена. С противоположной стороны немецкие архивные данные указывают, что число пленных красноармейцев в немецких концлагерях варьировалась от минимума примерно в 800 000 до максимума свыше 2 миллионов бывших солдат (см. таблицу 5.2).
Невозможно точно определить, сколько попавших в плен солдат Красной Армии умерло по пути в лагеря для военнопленных; однако отрывочные свидетельства указывают, что эта страшная цифра варьируется в диапазоне от минимум 250 000 солдат до целого миллиона. Например, документ ОКВ (германское Верховное командование) от 1 мая 1944 года утверждает, что 3 291 157 пленных красноармейцев на тот момент уже погибло в плену — в том числе 1 981 000 умерли в лагерях для военнопленных, 1 030 157 были убиты при попытке к бегству и 280 000 погибло при доставке в лагеря{636}.
С другой стороны, российские документы утверждают, что из почти 4,5 миллионов красноармейцев, которые во время войны находились в плену в Германии или в иных местах[274], 1 836 562 по завершении войны в конечном итоге вернулись в Советский Союз. 339 000 из них в итоге трагически оказались в исправительно-трудовых лагерях НКВД — главным образом по обвинению в «компрометирующем поведении»[275] во время пребывания в плену{637}.
На суровые условия службы, которые приходилось выносить солдатам Красной Армии, и на неадекватность медицинской помощи, указывает количество потерь из-за болезней. Число инфекционных заболеваний во время войны тоже драматически резко возросло с чуть больше 66 000 во второй половине 1941 года (то есть 130 000 в год) и примерно 577 000 в 1942 году до свыше 915 000 в 1943 году и свыше 1,1 миллиона в 1944 году. С другой стороны, повышение дисциплины и улучшение воинской подготовки значительно сократило потери обмороженными с примерно 13 500 в 1941 году (27 000 в год) и 58 268 в 1942 году до 14 742 в 1943 году и 3227 в 1944 году — цифры, указывающие на возросшую способность НКО штатно обмундировать своих солдат.
Вдобавок к тяжелым потерям в живой силе Красная Армия также потеряла и огромное количество боевой техники и вооружения, особенно в 1941–1942 годах (см. таблицу 5.3). Понятно, что самые тяжелые потери в вооружении и боевой технике Красная армия понесла в 1941 году, когда потери, в зависимости от категории вооружения, доходили до 56 % у стрелкового оружия, 34–70 % в артиллерии, 73 % танков и свыше половины боевых самолетов. По очевидным причинам самыми высокими были потери в вооружении, применяемом войсками на линии фронта. Например, винтовок было потеряно почти 60 %, ручных и средних пулеметов — 62–65 %, полевых орудий — 56 %, противотанковых — почти 70 %, а также свыше 60 % минометов, 73 % танков и почти 60 % боевых самолетов — хотя больше половины последних были уничтожены силами Люфтваффе еще на аэродромах[276].
В 1942 и в 1943 годах потери Красной Армии в вооружении и боевой технике значительно снизились и продолжали неуклонно уменьшаться. Тем не менее годовой процент потерь определенных категорий вооружения оставался высоким и в эти два года — например, свыше 40 % противотанковых пушек в 1942 году, 42–50 % танков и свыше 40 % истребителей и штурмовиков[277].
Практически беспримерные по любым стандартам, эти потери, если добавить их к столь же огромным потерям среди гражданского населения, подчеркивают ту громадную цену, которую пришлось заплатить Советскому Союзу за достижение победы над нацистской Германией. И поэтому не приходится удивляться, что лозунг «Никто не забыт и ничто не забыто»[278] до сего дня остается паролем среди русских.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
