И.Гончаренко, и само её существование),[663] сохраняется и сегодня, в том числе, как тенденция, выражаемая в интеграции научного знания.
И это неудивительно, ибо закономерности развития современной науки проявляются, прежде всего, во взаимопроникновении, взаимовлиянии различных отраслей знания, определяя их прогрессивное развитие. Возникновение принципиально нового в любой отрасли знания, ставящей своей целью создание более совершенных познавательных средств, и в этом отношении криминалистика не исключение, немыслимо в условиях её изоляции от научных исследований в других науках, находящихся на передовых позициях современной научно-технической мысли. Более того, самые неожиданные результаты научных, и научно-технических разработок можно ожидать именно в приложении данных одной науки к другой. «Новые модели и принципы часто выступают неожиданным следствием передачи знаний из одной сферы деятельности в другую»,[664] — писал Брайан Твисс. «Именно такие «нововведения посредством вторжения» возникают в результате применения научно-технических достижений одной отрасли к решению проблем другой…».[665]
Привнесение новых научно-технических идей из естественных и технических отраслей знания в работу по созданию совершенных средств, приемов и методов собирания и исследования доказательств, явилось важным источником и стимулом развития криминалистики в целом. При этом на начальном этапе в тенденциях развития криминалистики преобладал и определенное время сохранялся в основном потребительский характер взаимоотношений криминалистической науки с другими отраслями знаний несмотря на то, что криминалистика и сама создавала много нового, пополняя собственный арсенал познавательных средств и методов. В. И.Гончаренко верно заметил, что «творческое приспособление средств и методов естественных и технических наук в криминалистике … представляет собой процесс, в результате которого создается новое знание…».[666] И хотя потребление криминалистикой новых научно-технических идей для создания собственных познавательных средств и методов не исключало творческого подхода, в самой формулировке известного закона развития криминалистики,[667] в самой терминологии можно было обнаружить одностороннюю зависимость криминалистических достижений от достижений иных наук.
Однако, уже к началу 60-х годов ХХ века в развитии криминалистической техники, стали отчётливо проявляться новые тенденции. Один из ведущих в то время отечественных учёных — криминалистов, проф. А. И.Винберг, в частности, писал: «… современный уровень криминалистической техники уже настолько высок, что позволяет в ряде случаев не только творчески приспосабливать для целей криминалистики данные других наук, но и содействовать разработанными криминалистами средствами развитию других областей знания».[668]
Именно поэтому в дальнейшем Р. С.Белкин смог с полным основанием оценить превращение криминалистики из «потребителя» в «заказчика», как качественно иную направленность использования достижений естественных и технических наук для её нужд.[669] Это «превращение» означало, что трансформация данных естественных и технических наук в криминалистические средства, приемы и методы стала происходить в форме разрешения очередной, заранее прогнозируемой криминалистической проблемы. Правда, решаться такая проблема по-прежнему могла в основном на базе уже достигнутого в науке и технике. Успех поиска путей эффективного разрешения возникающих проблем, таким образом, оставался в прямой зависимости от их возможностей на данный конкретный момент. Иными словами, криминалистикой «заказывалось» и потреблялось главным образом лишь то, что уже было создано в технике, а не то, что создавала сама криминалистика. Такой подход к решению проблем криминалистического обеспечения практики раскрытия и расследования преступлений новыми познавательными средствами и сегодня не исчерпал себя, особенно если учесть, что результаты многих современных научно-технических разработок, способных оказать позитивное влияние на развитие криминалистики, остаются невостребованными криминалистической наукой. Причины здесь разные. Это и недостатки в распространении научно-технической информации, и неспособность криминалистов эту информацию адекватно воспринимать или находить ей применение и т. д.
Кроме того, процесс освоения криминалистикой достижений иных наук сегодня заметно осложнен повышенными к ним требованиями, причём не только собственно технического, но и юридического характера. Этот процесс обычно именуют приспособлением данных иных наук для нужд криминалистики, в нашем случае для формирования собственных средств, приемов и методов. Соответственно неоднозначны и оценки сущности приспособления, определяющего происхождение криминалистических средств, приемов и методов.
По мнению Р. С.Белкина, активное творческое приспособление данных других наук для криминалистических целей выражается в использовании этих данных, как «в непреобразованном виде в качестве основы или элемента криминалистического средства или метода», так и в преобразованном, трансформированном в криминалистические средства и методы.[670]
Иной точки зрения придерживался А. Н.Васильев, полагая, что для понимания природы создаваемых криминалистических средств и методов неправильно делать акцент на преобразовании данных иных наук как на характеристике, определяющей их суть. Нельзя, считал А. Н.Васильев, требовать «преобразования данных специальных наук для трансформации их в криминалистические методы, потому что преобразование есть существенное изменение исходных данных, а такому изменению данные физики, химии и т. д. не подвергаются».[671] (выделено мною — АЭ).
На самом деле в позициях двух авторитетных ученых нет противоречий. Просто они в понятие «данных иных наук», творчески приспосабливаемых для нужд криминалистики, вкладывают разный смысл, разное содержание. Если под данными других (специальных) наук понимать исключительно основополагающие их идеи, принципы или законы, как это делает А. Н.Васильев, то, разумеется, ни о каком криминалистическом их преобразовании для создания собственных познавательных средств речи идти не может. Фундаментальные научно-технические идеи, принципы и законы могут только интерпретироваться криминалистикой с учетом потребностей практики борьбы с преступностью. В результате возникает своя, оригинальная криминалистическая идея, не изменяющая базовую, и тем более её не отменяющая. Идею, в отличие от её материального воплощения, нельзя изменить, не изменив её сути, разумеется, если идея верна. В противном случае изменение уже проверенной и подтвержденной идеи будет противоречить открытым законам той науки, в которой идея родилась. И как следствие, необоснованное «преобразование» базовых идей, принципов, законов окажется сомнительным с точки зрения достоверности и практической полезности её использования в качестве основы создания новых познавательных средств.
Видимо, именно этими соображениями руководствовался Р. С.Белкин, выделив преобразование данных иных наук в качестве одной из двух форм их приспособления криминалистикой, в то время, как А. Н. Васильев, критически оценивая мнение коллеги, ею ограничился, понимая под данными специальных наук только основополагающие их идеи, принципы, законы, не подверженные преобразованию криминалистикой.
Можно привести немало примеров, когда законы механики, оптики, электротехники легли в основу создания новых технико-криминалистических средств, а законы логики, законы мышления были использованы для разработки новых тактических приемов расследования, став источником, базой для их формирования. Но при этом сами законы и принципы фундаментальных отраслей знания не изменились, и измениться не
