Раны на лице и руках кровоточили, но Чак не обращал на это внимания… Сильно саднило плечо и, вздрагивая, сжималось в груди сердце.
Чак облизывал побелевшие, пересохшие губы и, не обращая внимания на боль и усталость, двигался к дому.
Дом казался совершенно безжизненным, и даже собак не было во дворе.
Стефани чуть-чуть пришла в себя, когда выпила немного бренди. Но ее руки все еще продолжали дрожать.
— Джон, мы должны немедленно уехать отсюда, — первое, что смогла сказать Стефани.
— Успокойся, что с тобой, — попытался успокоить жену Джон. — Скажи мне, что такое случилось? Ведь все уже позади!
— Нет! Это все неспроста, — Стефани заглянула в глаза мужа.
— Стефани, я тебя не понимаю, что ты имеешь в виду?
— Не знаю, — задумчиво проговорила Стефани. — Но ты вспомни, подумай — машина, у которой отвалилось колесо на горной дороге, теперь этот обвал…
— Стефани, ты просто очень мнительная. Теперь все уже позади и нам нечего бояться.
— Нет, Джон, я чувствую, что здесь что-то не так…
Джон нервно расхаживал по гостиной возле незажженного камина.
— Стефани, что, собственно, изменилось? Почему мы должны ехать?
— У меня, Джон, неспокойно на душе. Мы должны уехать!
— Уехать… — грустно усмехнулся Джон. — А как мы это сделаем, ведь всю дорогу завалило камнями.
— Но ведь что-то делают в таких случаях? — пожала плечами Стефани. — Наверное, вызывают рабочих, технику, расчищают завал…
Тут взгляд Стефани упал на телефон. Она подбежала к аппарату, и, еще не зная, куда будет звонить, сняла трубку.
Та ответила ей тишиной.
Стефани с испугом посмотрела на своего мужа.
— Джон, она молчит!
Джон подошел и несколько раз ударил пальцами по рычагам старомодного аппарата. Но это ничего не изменило. Трубка так и продолжала молчать.
— Джон! Я же говорю тебе, что здесь что-то не так!
— По-моему, ничего страшного. Ведь мы же хотели пожить вдвоем, чтобы нам никто не мешал.
Джон забрал из рук жены трубку и вновь положил на аппарат.
— Теперь-то нам уж точно никто не помешает. И мы будем с тобой вдвоем все оставшееся от двух недель время.
— Ты что! Мы даже не можем никуда позвонить! Джон, так невозможно жить!
— А разве ты куда-нибудь звонила, когда мы жили в отеле? — пожал плечами Джон.
— Но ведь там кругом были люди! Всегда кто-то мог прийти на помощь.
— Ну что ж, теперь придется привязывать записки к лапкам голубей и отпускать их.
— Ты еще скажи — к хвостам собак, — пошутила горько Стефани. — Неужели ты ничего не можешь сделать? Должен же быть какой-нибудь выход!
— Выход один — собираться и идти пешком тридцать миль по солнцепеку по горной дороге. Если хочешь, можешь собираться. Я поднесу вещи.
Стефани устало опустилась на диван.
— Нет, Джо, так не пойдет.
— Значит, нужно попытаться связаться с Фрипортом.
— А как ты это сделаешь? Ведь телефон не работает!
— Значит, нужно попытаться починить телефон. Никакой мистики в этом нет. Просто оборвало линию во время камнепада.
— Джон, я боюсь… — прошептала Стефани.
— Ну чего ты можешь бояться? Подумай, ничего не изменилось. Просто дорогу засыпало камнями. И это просто чудо, что нам удалось спастись.
— Вот это-то меня и беспокоит. Один раз я спаслась чудом, теперь во второй… И если бы тебя не было рядом со мной, я бы погибла.
— Теперь мы с тобой будем всегда вместе, Стефани, и тебе ничего не угрожает… Я пойду, посмотрю, что случилось с проводами. Если можно, соединю их, и мы вызовем спасателей из Фрипорта.
— Джон, давай не сейчас! Все равно сейчас ты ничего не разглядишь. И я боюсь оставаться одна!
— Ну хорошо, я хотел, как лучше, чтобы ты немного успокоилась. По мне, так мы могли бы оставаться тут всю жизнь.
— Джон! Ты слышишь, как воют собаки?
Джон прислушался. Действительно, тишину разрывал многоголосый вой.
— Джон, мне не по себе… Так могут выть только по покойнику.
— Какой покойник! Они просто голодные, ведь мы забыли их покормить. Они просят еды. Я сейчас выйду, покормлю их и они затихнут.
Стефани схватила Джона за руку.
— Не ходи, не оставляй меня!
— Хорошо. Давай выйдем вместе. Иначе они будут продолжать выть.
— Я сама не знаю, чего я хочу… Я просто боюсь, Джо! Я вновь почувствовала себя беззащитной. И как хорошо, что рядом со мной ты!
Джон и Стефани позавтракали, выпили вина и немного успокоились.
За окном светило солнце, и настроение у Стефани улучшилось. Она уже не чувствовала того гнетущего страха, какой был, и спокойно согласилась на то, что Джон один уйдет искать обрыв телефонной линии.
Джон Кински нашел в мастерской Самюэля Лэма плоскогубцы, обрывок двужильной проволоки и вышел из дому.
Чак подошел к дому. Две собаки бросились к нему, но, увидев карабин в его руках, испуганно поджали хвосты и отбежали в сторону.
Чак ногой толкнул дверь и вошел в дом.
В прихожей и в гостиной никого не было.
Он, держа карабин наизготовку, поднялся наверх.
Стефани сидела в кресле-качалке рядом с дверью.
Чак вошел мимо нее в квадратную комнату с широкой кроватью у стены. Маленькая лампа все еще продолжала гореть на тумбочке у кровати… Окно было открыто.
Стефани, увидев Чака, сначала удивленно подняла брови, но заметив в его руках карабин, направленный на нее, испуганно вжалась в кресло.
— Что вы хотите? — прошептала она.
— Я хочу с вами поговорить.
— Тогда садитесь и говорите, — она подошла к двери и прикрыла ее, а потом вновь села в кресло. Самообладание вдруг вернулось к ней.
Чак уселся на диван в противоположном углу комнаты. Справа от него находился дверной проем, завешенный зеленой портьерой. По-видимому, за ним был вход в большую ванную комнату.
Скрестив руки на груди, Стефани изучала Чака из-под длинных ресниц. У Стефани было удивительно спокойное и замкнутое лицо. Она не смогла сразу узнать в этом избитом и исцарапанном человеке мужчину, с которым встречалась в отеле Фрипорта. Лицо Стефани казалось таинственным. Она умела не выставлять свои чувства напоказ.
После долгой паузы Стефани сказала:
— У меня было несколько другое представление о вас.
— Ну что ж, — сказал Чак, — у меня тоже.
Он отложил карабин на диван и пристально посмотрел на Стефани. Ее губы слегка скривились.
— Что вы от меня хотите? — спросила Стефани.
— Он нанял меня, чтобы вас найти и убить. Я старался это сделать, полагаю, что вам это известно.
— Да, — поежившись, ответила Стефани.
