— Ну да, — кривит губы. — Пока все раны залатали, неделя прошла. Но ты не дергайся. Я в норме. Больше кровью не залью.
— Господи, Амир, — обвиваю широкую шею ладонями. — Я без тебя не жила. Я чуть не сошла с ума. Даже те таблетки не отключали полностью, не помогали забыться. Я тобой бредила. Я точно чокнутая.
— И я, — ухмылка гаснет. — Не жил.
Льну к нему, покрываю лицо поцелуями. Так хочется каждую черту губами повторить, запомнить, вырезать в памяти. Так сильно его желаю и жажду, неутолимый голод во мне разливается, горло тисками сдавливает.
— Надо собираться, — говорит он и мягко меня отстраняет. — Вылет через два часа.
— Уже? — удивляюсь. — Сегодня?
— Нечего тянуть, — бросает он. — Дел много.
— Да, — соглашаюсь, пытаюсь вспомнить какая на календаре дата. — Мне и на работу пора. Нельзя все время развлекаться.
— Нет, — обрывает неожиданно жестко. — Никакой работы.
— Что? Но ты…
— Я сказал, — отрезает с таким мрачным видом, что возражать больше не тянет. — Это для твоей же безопасности. Больше никаких ошибок не допущу. Ты моя женщина, а значит будешь под охраной. Под присмотром. И в том гребаном офисе тебе не место.
— А где тогда, — запинаюсь. — Где мое место?
— В моем доме, — чеканит. — Подо мной.
— Амир, я…
— Не забивай башку чепухой, — рот поцелуем запечатывает, прямо в горло мое выдыхает: — Ты моя. Моя. Только моя.
Глава 69
— Золото, — усмехаюсь я и подхватываю первый попавшийся слиток, подбрасываю в ладони. — Вот ключ ко всему. Так говорит мой дед. Он человек старой закалки, ярый приверженец традиций. И пусть я не всегда согласен с его позицией, здесь поддержу. Признаюсь, мне ближе оружие. Ничто на свете не заменит хорошую пушку. Ничто не окажется надежнее. Но добыча золота и алмазов — важная часть нашего бизнеса. Дань прошлому. Долгие годы моя семья занималась разработкой секретных месторождений, устанавливала каналы для сбыта товара. Дудаевы уважают закон. Свой собственный закон. Другие нам не нужны. Каждый, кто посягнет на святое, сдохнет. Такой уж у нас обычай. Не держи зла. И не разевай пасть на ту глотку, об которую можешь обломать зубы. Все вокруг в курсе: наше трогать нельзя. А то еще поранишься. Кровью случайно захлебнешься.
Кладу слиток на весы. Металл скрежещет. Одна чаша тут же приземляется на стол. Баланс нарушен. Раздается стон.
— Амир, — доносится блеяние. — Амир, прошу. Мы договоримся. Мы найдем способ все решить. Утрясем это. Мы обязательно разберемся. Я дам тебе денег. Много денег. Ты точно останешься доволен.
Тупица. Жалкий. Слабый. Ничтожный. Слизняк.
Мы находимся в закрытом хранилище. Сорок метров под землю. Новые технологии в действии. Данный отсек бункера содержит такое количество слитков, которое легко потянет на миллиард. А этот червяк пытается откупиться. Бросает подачку. Взятку.
— Амир, — хлюпает носом. — Я… я тебя умоляю. Помилуй. Прости и… я все сделаю. Все, только не убивай. Дай шанс. Я… я не разочарую.
Жестяк. Так трясется, что сейчас со стула бухнется. Сопли на кулак наматывает. Рожа опухшая, хотя и не врезал ему никто. Мягко сюда доставили, выкрали из дому посреди ночи и на поклон приволокли.
— Амир, — стонет. — Прошу!
Разве этот слюнтяй похож на генерального директора энергетического холдинга? На богача, который пытался меня подставить и обставить? На охреневшего наглеца, что желал занять мое место в «Табула Раса»?
Денег заработал, сколотил приличное состояние, подчистил свои бандитские связи, выправил биографию. Хитрый тип. Верткий. Такому руку протяни — по локоть грызанет. Ну да, грызун он и есть. Крыса. Трусливая тварь.
Что сказать? Земля круглая — жопа скользкая. Туда он и влетел. Прямо в задницу. Но я и правда дам ему шанс. Пускай исправляется. Пускай искупает грехи.
Дьявол. Гляжу на эту рожу и кулаки сами по себе сжимаются. Ярость в груди рокочет, на волю рвется. Как вспомню, что просил мою Зайчишку в должности продвинуть, как представлю, что пробовал через эту сволоту ей помочь. Базарил с ним, рядом на склоне рассекал. Красная пелена глаза застилает. Кровь по ребрам врезает. Аж слюна во рту копится, готов зубами мразоту рвать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Трындец. Тошно становится. Тянет с него кожу содрать. Живьем. Голыми руками расправиться. Но нельзя. Надо по справедливости действовать. Четко.
Я вожак стаи. Подаю другим пример. Беспредела не будет.
— Дело не в деньгах и не в бизнесе, не в том дерьме, которое ты заварил, — говорю и достаю нож. — Срыв поставок, нападение на меня лично. Все это хрень собачья. Не главная проблема.
Опускаю оружие на стол, укладываю прямо перед весами. Остро заточенное лезвие сверкает в полумраке. Отличное качество металла, рассекает на раз, даже особо напрягаться не надо.
Урод дергается. Отшатывается назад, вжимается в стул. Дрожит.
— Ты обидел мою женщину, — заявляю холодно. — Ты поставил ее жизнь под угрозу. Мог расправиться со мной. Напасть, когда буду один. Но нет, ты решил иначе. Ты решил меня поиметь. Через нее.
— Амир, я… я исправлюсь! — всхлипывает. — Я… я все, что скажешь сделаю… а хочешь свой бизнес отдам? Весь бизнес отдам? Вообще под ноль?
— Ого, круто, — заключаю, не скрывая издевку. — Даже наркоту, которую толкаешь на моей территории, наплевав на запрет? Торговлю живым товаром?
Бледнеет. Смешной ублюдок.
Я ожидал врага посерьезнее. Но и этот мудак успел воду помутить. Ничтожества вроде него особенно опасны. Совсем берега теряют, когда до власти дорываются. Пробивая информацию по нему, я нашел больше, чем рассчитывал.
— Да, уж прости, но эти твои схемы поломаем и прикроем, — продолжаю я. — Никто не будет толкать всякую срань там, где я правлю. Никаких веществ. Никакого живого товара. Я напомню правила всем, кто забыл.
— Пожалуйста, Амир… извини, я… я уверен, что смогу…
— Я дам тебе шанс, — обрываю его сопливые стенания. — Верю, любой человек способен исправиться. Даже такая свинья как ты.
Подонок. Лицемерный. Лживый. А строит из себя святошу. Жертвует кучу бабла на благотворительность, храмы спонсирует. Так и отмывает грязную прибыль. Утром молится, вечером отправляет очередную партию рабов.
Он и мне заливать пытался. Отмазывался. Типа подставили его, оговорили, клялся сперва, что ничего дурного никогда не замышлял. Даже тут, уже в бункере, дальше гнать хреноту продолжил. До последнего держался.
Но я его Грузией приложил. Одной локации достаточно. Я сам разным людям разную инфу слил. Просто проверить решил. Каждому по стране назвал. В итоге именно эта ставка сыграла.
Лютик прокололся. Раз обмолвился, но этого хватило. Больше никто про Грузию знать не мог. Отличный тест получился. Легко и просто хвост прихлопнул, просек, кто здесь настоящая крыса.
Удачно. Ну реально. Даже время на допрос не пришлось тратить. Загасили упырей. Вычистили замок. Жаль, я не в лучшей форме оказался. Толком не оторвался там.
— Бери нож, — говорю.
— Что? — подскакивает. — Я не… я…
— Взял, — рявкаю. — Живо.
Подчиняется. Слабо, смазано. Но выполняет то, что сказано. Накрывает пальцами рукоятку. Несмело, дергано. Не верит, что и правда разрешаю ему провернуть такое. Черт, да сам приказываю.
— Хотел мое золото? — спрашиваю. — Получишь. Все, что в этом отсеке хранится, разрешу забрать. Запакуем и домой доставим.
— Амир…
— Но сперва придется взять первый слиток, — на чашу весов киваю. — Ничего в мире не дается просто так. Слыхал? Всегда надо вложиться. Пожертвовать. Короче, расклад такой. Когда чаша перевесит, можешь брать золото и валить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Я не… не, — зубами стучит, чуть нож не роняет. — Не понимаю. Ты… отпускаешь?
— Да, — усмехаюсь. — Конечно. Только ты должен выполнить это условие. Поделиться. Заставить весы изменить баланс.
— Подожди, — башкой мотает. — Все равно… непонятно.
— Хочешь забрать слиток — найди, что положить на другую чашу, — пожимаю плечами и делаю знак тому, кто все это время держался в тени, выйти вперед. — Золоту наплевать, чем ты пожертвуешь. Решай. Соображай быстрее. Или мой друг поможет.
