Один за другим следовали тосты, пожелания новобрачным, пока кто-то не предложил танцевать.
Места было достаточно. Агнесса заметила, что друзья Орвила не придерживаются таких строгих правил, каким следовало окружение Лилиан; вскоре их настроение передалось большей части гостей, беседа потекла оживленнее, с шутками, смехом.
Орвил танцевал хорошо. Агнесса была под стать ему: стройная, грациозная в своем воздушном наряде, она послушно следовала движениям мужа, и все сошлись во мнении, что они весьма подходящая пара.
Еще раньше Агнесса заметила висящие на стене гостиной портреты родителей Орвила. У отца было смуглое, несколько грубоватое лицо и тяжелый взгляд; мать, тоже южанка, имела более одухотворенный облик, мягкие, исполненные спокойной мудрости черты, и Агнесса пришла к выводу, что Орвил больше напоминает мать.
Агнесса танцевала с Орвилом, смотрела на него и никак не могла внушить себе, что отныне этот человек — ее муж. В сущности, она совсем не знала его, он не казался ей близким и родным. Она испытывала к Орвилу дружеское расположение, не более, и думала: не поспешила ли она, ухватившись как за спасительную соломинку за эту возможность выбраться из пучины унижений и бедности?
Иногда Агнесса с замиранием сердца вспоминала о том, что настанет момент, когда гости разойдутся, и она останется с Орвилом наедине.
Лилиан Хантер улыбалась. Она и еще несколько дам перешли в глубь комнаты и оттуда наблюдали за танцующими.
— Хорошая девушка, — одобрительно кивали дамы.
— Надеюсь, через год нас пригласят на крестины? — вполголоса произнес кто-то.
И даже строгая Лилиан не сдержала улыбку. В это время Орвил подвел Агнессу к роялю, на котором когда-то играла Вирджиния Лемб.
— Может быть, попросим миссис Лемб исполнить что-нибудь?
Гости с готовностью зааплодировали, а Агнесса невольно вздрогнула, услыхав новое имя, которым отныне ее будут величать. Агнесса села за инструмент. Она боялась сыграть плохо после столь долгого перерыва в регулярных занятиях, стеснялась такого множества незнакомых людей. Ее пальцы слегка дрожали, и Орвил заметил это.
— Не волнуйтесь, дорогая, — сказал он тихо и положил руку на ее плечо.
Агнесса начала играть, постепенно забываясь, как бывало всегда. Она вспомнила красное солнце Калифорнии, темные горы и себя, очарованную страстным, переполненным жаждою жизни безмолвием великого мира, которое не нуждается в словах, потому что все понятно и так. Что ж, оказывается, ничего нельзя забыть! И все-таки, пусть прошло хорошее, но и плохое уходит, нельзя жить открытой лишь несчастьям! И она поняла, почувствовала наконец, что еще может проснуться для новой жизни, а возможно, и любви, вернуться к той точке отсчета счастливых минут, с какой и начался путь ее души.
Между тем Джессика, в очередной раз оставленная Лизеллой, почувствовала скуку. Керби, устав от игр, забрался под кровать. Девочка вначале осторожно приоткрыла дверь, потом выглянула в соседнюю комнату, а после, осмелев, пустилась путешествовать по дому. Она добралась до гостиной, но, видя сквозь щель в дверях незнакомых людей, долго не решалась войти.
Наконец любопытство взяло верх — она на мгновение высунула голову в гостиную. Никто ничего не заметил, и она повторила свой маневр еще и еще раз. В глубине комнаты Джессика увидела Агнессу, хотела выбежать к ней, но ее смутили дамы, сидящие возле дверей. Джессика ограничилась тем, что вошла и встала у стены в надежде, что мать заметит ее, но Агнесса была далеко, к тому же она играла на рояле и потому не видела дочь, зато девочку случайно заметила одна из дам, что сидели у входа.
— Смотри-ка, девочка! — сказала она своим соседкам.
Женщины повернулись. Остальные гости слушали игру Агнессы и не видели этой маленькой сценки. Джессика, поняв, что обнаружена, хотела исчезнуть, но дамы ласково поманили ее, и она не решилась уйти.
— Чей это ребенок? — удивились женщины.
— Наверное, кого-нибудь из гостей.
— Как тебя зовут, маленькая?
— Джессика.
Женщины притянули девочку ближе к себе.
— Хочешь конфетку? Может быть, яблоко? Или апельсин?
Они говорили с ней тем елейным тоном, каким часто разговаривают с детьми забывшие свое детство взрослые и каким никогда не говорила с дочерью Агнесса.
— Я ничего не хочу, — ответила Джессика, — я уже всего наелась!
— Хорошенькая девочка, — произнесла какая-то дама. — Глазки красивые.
— И волосы вьются, — добавила другая.
Они стали вертеть Джессику во все стороны. Она вырвалась из их рук и сказала сердито:
— Пустите меня к маме!
— А где твоя мама?
— Вон там! — Джессика показала в зал.
— Которая? Как ее зовут?
— Агнесса. Она в белом платье. Моя мама сегодня невеста! — с гордостью добавила девочка.
— Не может быть! — воскликнули женщины. — Твоя мама?!
Они в изумлении переглянулись. Воцарилось молчание.
— А может, она вдова?
— Лилиан говорила, что она барышня, а не вдова! «Мисс Митчелл» — вы же слышали!
— Значит, она точно не знает! Господи, она так щепетильна, бедняжка…
— Орвил Лемб сделал хороший выбор! — воскликнула дама, уязвленная более других, потому что еще в прошлом году безуспешно пыталась женить Орвила на своей родственнице. — Невеста, должно быть, девка — вот и все!
— Но почему мистер Лемб в таком случае женился на ней? Он далеко не глуп, мы все это знаем. Вообще, еще месяц назад никто не слышал, чтобы у него была невеста, и вдруг… Что-то тут не так!
— Боже мой, да все так! Как будто вы не знаете, на какой крючок ловят такие женщины порядочных мужчин! — в сердцах сказал кто-то. — Мир перевернулся: проходимцы соблазняют хороших девушек, а приличные мужчины достаются гулящим девицам.
— Но на вид она скромная, воспитанная…
— А незаконный ребенок?
— Может, здесь кроется какая-то тайна?
— Знаем мы эти тайны!
Они разглядывали Джессику с презрительным сожалением, видя в ней уже не ребенка, а некое позорное клеймо той женщины, которую они сами же не так давно публично восхваляли. Они смотрели так на испуганную девочку до тех пор, пока в комнату не вбежала не менее перепуганная Лизелла. Увидев собравшихся вокруг Джессики дам, она остановилась в замешательстве, но затем попросила позволения увести девочку.
— А отец у тебя есть? — осторожно спросила одна из женщин под выжидающими взглядами остальных.
— Будет! — уверенно заявила Джессика. — Я мистера Лемба попрошу стать моим отцом!
Кто-то ахнул.
— Спокойно! — нашлась наиболее выдержанная женщина. — Постараемся что-нибудь выяснить.
Вчетвером они увели Джессику в пустующую соседнюю комнату и там, усадив на стул, продолжили допрос.
