– Предложить княжичу тряпье слуги… это ли не оскорбление? – печально посмотрел он на меня через плечо своими большими глазами.
Он же княжич! Какая же я…
– Всего доброго! – сказал Эри, и его голый зад исчез за дверью.
А как же ужин, хотела спросить я, но уже было не у кого. Я в растерянности плюхнулась на стул.
Как все получилось… как все так… не так! Я думала, что мы… а он… Показал мне голый зад и ушел! И про мое платье ничего не сказал…
– Прикажете отнести ему еду? – спросила меня девушка, прислуживающая за столом.
Дарг! Весь вечер испорчен! Зачем я тогда одевалась? И вроде как сама виновата… А может, он это специально? Чтобы позлить меня? Больно голос у него был довольный… С него станется… Хотя, конечно, зря я про одежду ему сказала.
– Госпожа… – напомнила о себе служанка.
– Обойдется! – приняла решение я. – Пусть поголодает! Хуже ему не будет. А то у него на зад уже простыни не налезают!
– Госпожа…
– Все, дай мне спокойно поесть! – рявкнула я, придвигая к себе салатницу.
Внезапно моего слуха коснулась приглушенная стенами печальная гитарная мелодия.
Я замерла, не успев донести кусок до рта, слушая одинокую гитару, которая словно жаловалась миру на свою судьбу. Неожиданно мелодия оборвалась, и стало тихо. Я некоторое время прислушивалась, ожидая продолжения, но напрасно. Гитара молчала.
– Ладно, отнеси ему… – вздохнула я, – возьми на кухне. И… положи побольше! Он, наверное, есть хочет…
Эри
На следующий день я встал довольнотаки поздно, часов около десяти. Меня никто не тормошил, никуда не погонял, и я вдоволь повалялся в чистой постели.
Красота, думал я, блаженно потягиваясь под одеялом: лошадей нет, комаров нет, камней под ребрами нет! Горелой каши тоже нет! Вот оно, локальное счастьето!
Мда, я вспомнил вчерашний день. Честно говоря, думал, что Динка сорвется. Ничего подобного! Мою выходку снесла стоически. Даже ужин прислала. Я на это и не рассчитывал, даже сыграл небольшую композицию своего сочинения на гитаре под названием «Одинокий голодный демон». Но потом вдруг случилось чудо – о, слава богам! – дверь открылась и появилась служанка с подносом!
Это даже както подозрительно, может, зубастая хочет меня взять комфортом? Рассчитывает на то, что к хорошему быстро привыкают, и я тоже привыкну?
Это она зря, я ее не простил. И не прощу! Такое не прощают. Хотя в общемто странно… Вроде бы и зол на нее, а вроде бы и нет… Както смотрю на нее без ярости, пока не вспомню, что она со мной сделала. Даже, пожалуй, нравится она мне. Бестолочь, правда, но красивая… Подозрительно все это. Никогда я раньше такого двоечувствия за собой не замечал. Словно «Запеченная Аляска» – на Земле так называют одно блюдо. Кусок замороженного мяса быстро жарят на сковородке и получается такая штука – снаружи пожарилось, а внутри мороженое мясо – «Запеченная Аляска». Так и у меня: внутри гнев, а снаружи – отношения, похожие на симпатию. Чтото тут не то!
В дверь моей комнаты осторожно постучали.
– Мда… – откликнулся я.
– Хозяйка дома приглашает вас на завтрак! – сообщил мне молодой женский голос изза двери.
О как! Хозяйка дома! А ко мне обращение вежливое, но обезличенное…
– Передайте хозяйке, что мне не в чем явиться пред ее прекрасные очи! Но если она ничего не имеет против простыни, то я конечно же приду! – ответил я, вспоминая свою вчерашнюю шутку. Простыню я прилаживал минут пять. Без зеркала это было чертовски неудобно.
– Ваша одежда выстирана, высушена и поглажена, – сообщили мне изза двери. – Если вы не возражаете, то я вам сейчас ее передам!
Расторопненько тут, однако, подумал я и скомандовал:
– Входи!
Дверь открылась, и в нее заглянула светловолосая молодая служанка, держа на руках мою аккуратно сложенную одежду.
– Заходи! – еще раз сказал я. – Тебя как зовут?
– Лили, – сделала книксен она.
– Красивое имя, – сказал я, – положи там!
Я мотнул головой в сторону стоящего у стены стула.
– Помочь вам одеться? – предложила она.
– Да нет, я, пожалуй, сам, – сказал я, опуская ноги с кровати, – ты пока подожди меня за дверью, проводишь, а то я тут впервой.
– Как будет угодно, – снова сделала книксен Лили и вышла за дверь.
Я встал, оделся в принесенную одежду и глянул в зеркало. Из него на меня смотрел загорелый темноволосый парень с благородными чертами лица и большими темными глазами. На его шее темнела неширокая, в два пальца, полоска ошейника.
Гадость, сморщил нос я, прямо в глаза так и лезет! Как бы его прикрыть? Хм… а лицо у меня както поинтеллигентнее вроде стало, или мне это кажется? Мм… пожалуй, да. Определенно, черты лица немного изменились! И чего это вдруг? Както странно все…
Ладно, нужно идти. Дина ждет, да и позавтракать не помешает…
Завтракали мы совсем не в том месте, где я демонстрировал свои обнаженные ягодицы. На этот раз это была совсем маленькая полукруглая верандабалкон на втором этаже. Посреди нее стоял круглый стол, накрытый белоснежной скатертью, на котором стояли молочники, чайнички, чашечки и тарелочки из тонкого розового фарфора. Одно из окон веранды было приоткрыто, и в него струился свежий утренний воздух, шевеля тонкий тюль. В окна лился яркий свет, было видно чистое голубое небо, и все было ему под стать – чисто, ярко и свежо.
За столом сидела Дина, в уютном на вид белом домашнем халате с опушкой по плечам.
– Доброе утро, Эри, – широко улыбнулась мне Дина, – как спалось?
– Замечательно, – улыбнулся я ей во все свои тридцать два зуба, – с добрым утром!
– Присаживайся, – Дина указала мне место за столом напротив себя, – ты, наверное, проголодался?
– С чего бы это мне проголодаться? – спросил ее я, усаживаясь на стул и разворачивая салфетку. – Лили вчера мне большущий поднос принесла.
– Ну… молодые мужчины обычно всегда голодны… – протянула Дина, накручивая на правый указательный палец свой темный локон.
Так, похоже, ктото встал сегодня в игривом настроении, выспалась, что ли?
И подумать только, какая метаморфоза! От мальчика до молодого мужчины за одну ночь! Когда я только успел?
Молча пожав в ответ плечами, я подтрунивал про себя над ее фразой и неспешно присматривался к тому, чего тут можно съесть.
– Я оценила твою вчерашнюю шутку, – немного погодя сказала Дина, увидев, что я молчу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
