только у стен, но и у каждой дверной петли?
— Вам точно не станут задавать вопросы, что мы здесь? — уточнил Дайрсгау, когда они достигли нужного надгробного камня.
— Даже если зададут, я не обязана на них отвечать. — Ее голос был сух и ясен. — В конце концов, вы приехали как друг. И где, как не здесь, друг мог бы утешить меня?
Эйвар обернулся к ней всем туловищем и произнес сдержанно и просто:
— Что бы ни привело меня в Греймхау, ваша светлость, я всегда, всегда, — подчеркнул он, — буду приезжать, как друг.
Идель не сразу отозвалась. Она присела у могилы, потрепав сначала землю, а потом и надгробие. Ее лицо на миг осветилось мягкой улыбкой. Эйвар не торопил женщину и стоял молча. Вероятнее всего, в следующий раз Идель сможет оказаться здесь нескоро, но и без этого он не позволил бы себе тревожить ее.
Эйвар знал Идель давно и довольно близко. По крайней мере, он точно мог сказать, что был самым частым адресатом ее писем. Поэтому и не мешал — ни сейчас, ни раньше.
Леди распрямилась (Эйвар учтиво предложил руку) и поравнялась с мужчиной. Посмотрела на него несколько секунд и вновь обратилась к плите. Когда… когда отец умрет, она, на правах единоправной герцогини, обязательно посмертно присудит Нолану титул. И велит изготовить другой камень, с эпитафией и гербом, как и положено ее супругу.
— Вас послал император? — Она так и не вернулась взглядом к Эйвару. Тот не стал настаивать. Он наскоро огляделся, убедился, что они в самом деле одни — по случаю разговора с ним Идель даже Рейберту запретила приближаться — и счел за возможное немного расслабиться.
— Мы с его величеством глубоко соболезнуем вам, миледи.
Идель вздохнула, распрямившись и вскинув голову до хруста в шее.
— В другой ситуации я бы обязательно огрызнулась, знаете? — Ее глаза вперились в небо, рассматривая.
— Каким образом? — Заинтересовался Эйвар. Ему показалось, она хоть немного оживилась.
— Спросила бы, разве вы прибыли сюда не для того, чтобы науськать меня лично поехать в Редвуд? — Предвосхитила императорскую просьбу женщина и посмотрела на советника прямо.
Дайрсгау не сдержал насмешки.
— Но, как я понял, вы уже туда собрались. Мне нет смысла делать лишнюю работу. — Эйвар был откровенен. Несмотря на то, что на лице леди все еще немного играла улыбка, мужчина отчетливо видел ее грусть.
— Да, собираюсь, — обронила она. — Но не хочу.
— Бездействие вам несвойственно, — заметил Дайрсгау.
— А порядочность?
Эйвар на мгновение растерялся: обычно с Идель не приходится беспокоиться, что сказал что-то не то. Главное, просто поддерживать официальный тон.
— Я хотела бы оплакать его. Хотя бы оплакать, — поделилась Идель, не сводя взгляда с могильного камня. — Его и…
Она замолчала сама. Лишние слова сейчас не приведут к добру.
— Вы не плачете. — Он не спрашивал.
Идель нахмурилась. Она могла бы ответить: «Плачу, просто там, где не увидит никто. Даже я». Но этого лучше не говорить вообще никому. Потому она улыбнулась — неискренне и скоро.
— Слезы не решили еще ни одной серьезной проблемы, ваша милость. — Леди все же обернулась к мужчине.
— Хорошо. — Он расценил ее внимание как добрый знак и слегка взмахнул руками. — Если бы… если бы вас не сдерживала вдовья порядочность, — подобрал Эйвар слова, — вы бы хотели поехать в Редвуд?
Идель чуть прищурилась и улыбнулась. На этот раз, отметил Дайрсгау, совсем по-другому.
— И все равно нет.
— Но почему? Разве это не отвечает вашим собственным притязаниям и интересам, миледи?
— Вы прекрасно знаете, что отвечает. — Идель сделала жест рукой, как бы приглашая к прогулке. Эйвар вздернул бровями: несколько странно променадить по кладбищу. Но, сказал он себе, куда важнее, кто сопровождает тебя в числе живых, а не мертвых, и проследовал рядом с леди.
— Барон может воспринять мой визит… — Идель облизнулась, не зная, как выразиться лучше.
— Ближе, чем стоило бы? — подсказал Эйвар.
— Именно.
— Вы прониклись к нему? — спросила мужчина, и по его голосу было непонятно его отношение к этому факту.
— Он хороший человек. — Она могла сказать это, зная, что Эйвар не станет придираться. Если судить людей по количеству крови на руках, то они с лордом Дайрсгау ненамного чище Эмриса. — Я не хочу давать ему ложные надежды. Не хочу, чтобы он расценил мое вмешательство, как намек или что-то вроде этого.
Дайрсгау лениво заметил:
— Вы знаете, ваша светлость, мы ответственны за сказанное и содеянное, а не за то, что услышат и увидят посторонние.
— Знаю, да, — нехотя протянула она. Надгробия семейного кладбища словно шагами-тактами отмеряли их путь, мелькая по обе стороны аллеи. — Но… — Идель глубоко вздохнула и призналась: — Он слишком неискушен, милорд. Во всяком случае пока. Мы и так многого ему не договариваем.
— Так или иначе, без вашей поддержки ему было бы куда сложнее.
Идель хмыкнула:
— Вы называете это поддержкой, лорд Дайрсгау. Но Эмрис — наймит, и он, я вас уверяю, счел мое участие подкупом.
— Дело не в имени. — Эйвар решительно махнул рукой в отрицающем жесте, едва не задев Идель. Они почти достигли калитки у противоположного выхода с кладбища. — Дело в том, что вы так или иначе выказали дружеское расположение. И это, признаться, меня в вас особенно восхищает. — Эйвар бросил на Идель краткий взгляд. И неожиданно для себя поймал встречный.
— Моя склонность разбрасываться подарками?
— Ваш талант обрастать друзьями, — поправил мужчина. — Вы сами прекрасно знаете, что одаривать можно по-разному.
— Считаете меня расточительной? — Идель свела брови.
— Мудрой. Вы ведь не ставите клеймо долженствования на тех, кому помогаете. Вы говорите с ними, как со старыми друзьями, и это располагает к вам.
Идель слегка замедлилась, поглядев на мужчину в упор:
— И когда это, лорд Дайрсгау, вы лично присутствовали при моих разговорах с друзьями?
«Сейчас, например»
— В целом или конкретно последний раз?
— В последний раз.
— На титуловании барона Редвуда. Клянусь, вы приветствовали его в тронном зале с таким радушием, словно сами туда позвали.
Идель подняла одну бровь и заметно улыбнулась.
— Ревнуете, милорд?
— Всегда.
Эйвар ненадолго остановился и открыл калитку. Он вышел первым, чтобы по ту сторону ограждения подать Идель руку и поддержать, когда она будет переступать через небольшой каменный порожек. Они оказались на просторном усеянном садовыми и дикими цветами дворе, от которого, двигаясь полукружьем на запад параллельно линии крепостных стен, можно было выйти в герцогский сад. Направо тоже был путь, в сторону храма, и Эйвар дал Идель выбрать направленье.
Лево, как он и думал.
— Отчего же не право? — подначил мужчина.
Идель закатила глаза в
