при всем этом не следует забывать, с обреченным выдохом подумал Аерон, что абсолютно любой, кто получит Идель, может возжелать сесть с ее помощью на деорсийский трон. В этом случае опасность от заморского дожа будет исходить меньшая. Если же претендент на руку Идель окажется из Хаделинда или Агерона, то есть большие шансы, что и армия для вторжения в Деорсу у него сыщется солидная. К тому же ее всегда можно будет пополнить тучей наемников, для найма которых мужу Идель даже деньги нигде занимать не придется. Короче, приобретаемые выгоды велики, но риски за их получение еще больше.
В таком варианте самым разумным было бы выдать Идель за деорсийца, как ни глянь. Но деорсийцы же, вон, как на подбор! Один Легрейф чего стоит! Если претенденты за пределами Деорсы будут грозить через Идель шантажом или даже вторжением извне, то претенденты изнутри занесут над страной меч гражданской войны. Спасибо, одной ему, Аерону, уже хватило.
Говоря о доверенных лицах, которые бы точно никогда не учинили мятеж, Аерон мог выбрать только Эйвара. Но вот незадача, когда-то давно Эйвар уже сватался к Идель, и Аерон сам, лично, отказал этому браку, заставив Дайсргау жениться на другой. Потому что нет смысла хранить в одной корзине беспринципно грязные руки и кошель, полный монет, из которого эти руки и без того с легкостью берут золото.
Аерон откинулся назад весь, опять зашатавшись на стуле — и опять удержавшись. Что, что ему делать?! Он обязан разыграть брак Идель, раз уж у него вновь появился шанс, со всей возможной выгодой и с наименьшими рисками. Не говоря о том, что просто так заставить ее выйти замуж у него не выйдет. Во-первых, потому что Идель в принципе сложно заставлять делать что-либо, что в корне противоречит ее планам. А во-вторых…
Аерон опустил голову и тихо, невесело посмеялся. А во-вторых, потому что меньше всего он хотел бы быть ей врагом, тем более ненавистным, чем более он повинен в смерти ее первого мужа и откровенном навязывании второго. Да, она на доске — черный ферзь, и стоит будто бы напротив, как и все наследники всегда составляют оппозицию правящему монарху. Но она ферзь, и стоит на клетке его, Аероновского, цвета! И никакому браку, никакому шантажу и никакому мужчине или женщине он не позволит сменить этот цвет. А значит…
Аерон вскинул глаза. Невидящим взглядом уставился перед собой. В комнате сильно стемнело: солнце давно зашло, а часть свечей уже погасла. Он мог бы крикнуть страже, чтобы ему заменили их, но прямо сейчас он сконцентрировался на темноте и одиночестве — главных попутчиках всех его дельных идей в жизни.
Похоже, он забыл об еще одном деорсийце. Том самом, который подошел бы на роль супруга Идель больше всего. И том самом, у которого на пути к титулу герцога Греймхау будет больше всего препятствий.
Аерон снова наклонился к доске, нахмурился и сощурился одновременно. За один глубокий вдох и один опустошающий выдох он будто увидел всю сложившуюся картину еще раз, по-новому. В следующий миг сделал ряд перестановок: передвинул черного коня на пустующую клетку перед черным ферзем — на освободившееся место Нолана. Затем взял соседнего от этого коня бишопа и срубил им пешку, стоявшую перед отодвинутым конем. Конечно, обычно черный слон не может рубить фигуры того же цвета, но только потому, что на доске никто не ожидает удара от своих. А в жизни все куда гибче. Поэтому, чтобы обойти одно из препятствий, потребуется помощь епископа, которого, как и всех на свете, можно купить лакомым куском — местом, которое еще вчера принадлежало нерадивой пешке. Затем, потребуется освободить еще два места — синхронным движением указательных пальцев Аерон смахнул с доски на себя обоих белых слонов и следом убрал пешку перед правой белой ладьей. Подвинул ладью на три клетки вперед и задумался.
Единственный способ усадить рядом с Идель человека, в чьей лояльности Аерон ни капли не сомневался, а саму эрцгерцогиню убедить в правильности императорского решения — сделать так, чтобы кроме него, Аерона, она никому не могла доверять. Сделать так, чтобы кроме него у Идель не на кого было положиться, чтобы она не сомневалась: все, что он делает — ей во благо.
Аерон опять усмехнулся — горше, чем в первый раз. Первое правило торгов гласит: если хочешь что-то получить, будь готов что-то отдать. А раз так…
Аерон смахнул пешку перед левой черной ладьей, и выдвинул Тальесина из Карнхолда на одну клетку вперед. А затем, не двигая, толкнул правую белую туру, касаясь самой вершины фигуры, и неприступная твердыня Теоданиса из Греймхау завалилась набок.
