Брюнхвальду его нагнать.
— Да, кавалер.
И тут он увидал, как с запада из кустов выехали всадники. Сначала сердце у него забилось. Кавалерия? Неужто недосмотрели дозорные? С кавалерией шутки плохи. Догонять отступающих любимое дело всей кавалерии. Насядет на отстающих стрелков — порубит многих. Даже в кустах нелегко будет от них отбиться. Нет, кажется, нет. Нет! Слава Господу! Он перевёл дух. Верховых было всего шестеро. Офицеры. И первый среди них, видно, был самый главный. Он уверенно выехал на пригорок, стал осматривать местность. И потом рукой указывал куда-то, отдавая другим всадникам приказания.
«А не ты ли тот дурень, что проспал свой лагерь?» — Волков усмехнулся.
Нет, так нельзя. Насмехаться над своим противником — любимая забава солдат. Но он-то давно уже не солдат. Тем более что засаду-то его офицер обнаружил. А значит, он правильно организовал дозоры.
Раздались выстрелы. Над кустами ветер погнал серый дым. То были мушкеты. Пустое. До врага двести шагов. Даже лошадей им не ранили. Тут же постреляли и аркебузы. Правильно, обозначили себя, дали понять, что их много. Теперь на них сходу не кинутся, должны отойти без потерь.
Дождавшись, когда его люди стали появляться у дороги, он и сам поехал с холма вниз.
Уже на тропе, что вела на север, он поравнялся с Джентиле, и тот рассказал ему, как произошла стычка в кустах. Волков ещё раз убедился, что враг у него опытен.
— Вы убили хоть кого-нибудь?
— Двоих, — отвечал ротмистр, не задумываясь. — И ещё троим или четверым накидали болтов в спины.
— Убитых сами видели? — Не отставал от него кавалер.
— Нет, но я так думаю… Думаю, что двух мы убили, — беззаботно отвечал Джентиле.
Да, что тут скажешь, не удалась засада. Не удалась. Но Волков выиграл время. Без потерь выиграл полчаса. А значит, его пушки и горцев будет разделять лишних полчаса.
***
Отошли на север, нашли удобный овражек и высокий холм. Снова стали в засаду. Тут он снова почти не волновался, обойти его с флангов практически было невозможно. Он снова собирался дать пару залпов, чтобы противник перестроился из маршевых колонн в атакующие группы. И тогда он снова отойдёт на север. А это время. Время. Но время шло, а горцы не появлялись. И вот тут он стал волноваться.
«Неужели они остались на берегу, разбили новый лагерь, чтобы дожидаться лодок с провизией?»
Да, это было неплохое решение. Возможно, что он и сам так поступил бы в такой ситуации. Но тогда… Нет, он не даст им спокойно ждать новых лодок на берегу. На то возня и затевается, чтобы враг ни на минуту не чувствовал себя спокойно. Нужно злить его и злить. Раздражать, убивая хоть по одному солдату за стычку. Не оставлять врага ни на минуту. Чтобы солдаты противника и его офицеры были напряжены, чтобы напряжение передалось их командиру, и тот пожелал покончить с этим как можно быстрее, чтобы поторопился, сделал неосмотрительный, необдуманный ход. Например, такой, как с лагерем.
Он уже взглянул на Увальня. День давно перевалил за середину, через два часа начнёт темнеть. Но Волков не собирался ждать следующего утра. Раз враг не шёл к нему, так он пойдёт к врагу, он пойдёт обратно на юг к Рыбачьей деревне:
— Увалень!
— Да, кавалер, — отзывался тот.
Волков не успел ничего сказать. Через кусты к ним продрался стрелок с аркебузой и, не дожилась разрешения, сипло зашептал:
— Господин, ротмистр Роха просил передать — идут!
У него отлегло от сердца, нет, не так уж и умён враг, слава Богу! Мог бы остаться на берегу, но полез в эти дебри дальше, полез в ловушку.
«Господи, лишь бы они не останавливались и шли дальше на север».
Он перекрестился. И, глядя на него, за ним повторяя, стал креститься и стрелок, и Увалень, и Максимилиан.
— Ступай на своё место, — произнёс Волков стрелку. — Скажи ротмистру, пусть мне присылает доклады.
Враг подошёл. И началась на первый взгляд глупая игра. Неразбериха. Залп ружей, дым, крики. Ни враг не видел, где они, ни люди Волкова не видели, где враг.
— Кажись, справа они, за шиповником.
Следовали выстрелы.
— Слева, оттуда летят болты, там их арбалетчики.
Снова выстрелы.
— Да справа же.
Неразбериха. Дым. Пальба. Кавалер послал Увальня к Брюнхвальду, чтобы хоть тот сказал, что там происходит, но тот ответил, что сам ничего не понимает. Враг подошёл, но за кустами его не видно. Слышно было, что много, но сколько, он не знает.
Нет. Так продолжаться не могло. Это не бой, это дрянь какая-то.
— Увалень, — раздражённо говорил Волков, — скажите Рохе, чтобы отходил, это не дело. Максимилиан, скачите к Джентиле, пусть тоже отходит к Брюнхвальду сразу после Рохи.
«Если не знаешь, что происходит, лучше отойти», — разумно полагал он.
Чёрт с ним, на севере ещё будут хорошие позиции, на которых он может подождать горцев, лишь бы они шли дальше.
И опять он оказался прав. Эта его осторожность уберегла ламбрийцев от беды. Как только они отошли к тропе, так сразу на тропу из кустов на видное место вышла вражеских группа солдат в хороших латах.
Их было человек шестьдесят, может быть, и больше, дальше Волкову было не видно. Они шли бодро и отрезали бы арбалетчиков от тропы, не уйди те за десять минут до этого.
Их остановил хороший залп Рохи, Волкову даже показалось, что кто-то упал. Но арбалетчики врага тут же засыпали кусты, где были стрелки Рохи, болтами. Кавалер даже заволновался, как бы не убили кого, так густо стреляли горцы.
Нет, правильно, правильно он сделал, что решил отойти. Собаки горные даже тут слабины не давали. Снова двинулись вперёд без барабанов, и при этом не рассыпая строя. Отличные у них сержанты, что ни говори. Рохе с его людьми пришлось бежать, бежать к Брюнхвальду. Даже второго залпа дать не успели.
В арьергарде дозорным он оставил Хилли с двадцатью аркебузирами, он казался ему самым умным из молодых сержантов. А тут как раз нужен был молодой, солдаты с ним были такие же молодые.
— Я должен знать, где они. Видеть их нет нужды, но слышать их ты должен. Иди быстро, но останавливайся, слушай, идут ли за тобой. Стой, слушай, лязг лат далеко слышно. Коней тоже. Встал, услышал что идут — дальше беги.
— Да, господин, — кивал молодой сержант, дело для него было сложное, новое, он волновался.
— И не дай себя обойти по флангу, отрезать от нас, отрежут — вам конец, будь настороже. Случится что, так сразу
