признали, и говоришь, что они готовы посеять смуту и начать войну в империи? Ты от них просишь защиты?
Димостэнис прикусил губу. Вот что означало их спокойствие — они не собирались ни в чем уступать. Просто ждали, когда наконец придет их черед ставить на место через чур зарвавшегося (по их мнению) мальчишку.
— Около шестидесяти аров назад Совет тоже так считал? — он вздернул подбородок, готовясь к бою. — Когда Мюрджен отвоевал часть земель и увеличил количество отщепенцев, признающих их право на суверенитет.
— В те ары в стране шла гражданская война, — парировал Олафури, — а после трагической и неожиданной гибели его величества Стефана нам стало не до них. Им просто повезло.
— Астрэйелль и сейчас на грани гражданской войны! — воскликнул Дим. — Мы зависли в хрупком балансе, любое даже самое незначительное происшествие может его пошатнуть.
— Димостэнис, — опять взял слово Лауренте Иланди, — но ты сам говоришь, что они якобы вербуют наших людей, чтобы потом послать их на войну с нами. Как может государство, не имеющее собственной армии может на что-то серьезно претендовать?
— Кто сказал, что они не имеют? Разгребать гарь чужими руками всегда сподручнее и практичнее. Зачем Мюрджену ставить на первые линии своих подданных?
— Сэи! — император подался чуть вперед. — Все же вспомнив о том, что произошло в те ары, когда Мюрджен захватил наши земли, мы не можем полностью отрицать доводы Димостэниса. Я считаю, что мы должны ввести войска на север и укрепить наши границы.
— Ваше величество, — вступил в дискуссию Конлет Элсмиретте, — доводы сэя Иланди младшего, — советник с особым удовольствием выделил последнее слово, — строятся всего лишь на его предположениях. Этого слишком мало в данном вопросе.
— Возможно, если бы двадцать восемь аров назад у Совета Пяти были хотя бы предположения, моя семья не была бы убита, — ледяным тоном ответил ему правитель Астрэйелля. — Разве это было не в обязанностях, уважаемых сэев советников оберегать императора и всех членов его семьи от подобного? Разве вы не утверждаете, что ваши формирования стоят на защите государства и моих интересов и что войска любого Дома выступят по первому моему приказанию.
Из своего рода Аурино был последний, и он в отличие от своих предшественников не имел даже представителей его же семьи, на которых он мог опереться, если ему понадобилась бы помощь. Не смотря на свой сильный дар, он не смог бы противостоять, вздумай Совет Пяти встать против него всей своей мощью и поддержкой своих Домов. Поэтому молодой император был вынужден терпеть давление советников и делить с ними власть.
— Однако я всего лишь прошу вас, отправить часть ваших полков на границы и оберегать империю от нашествия врагов.
— Ваше величество, вы ведь отдаете себе отчет в том, что значит перебросить такое количество людей в другое место. Разместить их, кормить, содержать. Ваша казна выдержит такое испытание? В последнее время вы слишком много тратились на создание благоухающей мирной жизни. Пока казначеи вашего величества не научились добывать золото из воздуха.
— Это вложения, — стиснув зубы, опустился император до объяснений своих поступков. — Когда я закончу обустройство жизни моих подданных и введу новые налоговые реформы, они покроют все издержки.
— Они всего лишь вечно смердящее быдло, вряд ли жители нижних кварталов оценят ваши новшества. Им легче будет вновь опуститься на дно своего болота, чем платить за более цивилизованную жизнь.
— Ваше величество, — в первый раз за весь разговор, взял слово Талал Дайонте, который отчего-то не спешил последовать совету императора и предаться оздоровительному отдыху в тиши своего имения. — Почти семьсот аров назад ваш мудрый предок, император Стеллар издал указ, где он призвал пятерых глав самых преданных ему Домов встать на защиту его интересов, быть подмогой и опорой ему и будущим наследникам. Как я уже сказал, ваш далекий прадед был очень мудр, и он понимал, что молодость и горячность еще никогда не доводили до хорошего. С тех пор опыт и знания стоят на защите трона и своего правителя. Мы прекрасно понимаем ваше стремление идти вперед и увековечить свое имя среди славных предков, но поверьте иногда лучше излить свой пыл на что-нибудь более мирное. Грядут Большие гонки, состязания, турниры.
Мальчики могут взять деревянные мечи и поиграть в войнушку, пока взрослые мужи будут заниматься настоящими делами.
Император застыл бледным изваянием. Лишь изящные крылья носа едва заметно трепетали от переполняющей его ярости. И тонкие пальцы судорожно сжимались, словно он физически пытался удержать в себе энергию стихий, которые прозрачными разгневанными змеями вились вокруг него.
— Если это все, о чем вы хотели нам поведать, ваше величество, позвольте нам откланяться.
Когда за советниками закрылась дверь, Димостэнис тяжело опустился на стул, положив руки на безупречную поверхность стола и склонив на них голову. Молчал Аурино. Тишина звенела. Выворачивала душу на изнанку. Давила. Тишина пролегла между двумя людьми, оставшимися в зале. Сводила с ума, но ни один из них не желал разрушить ее первым.
— Я дал тебе и твоей службе полномочия и власть, — тихий голос императора разорвал гнетущее безмолвие, — и все, что ты можешь дать мне в ответ — всего лишь твои предположения?
Димостэнис поднял глаза на правителя. После их ссоры и присяги верности они больше не общались. Император молчал и полностью игнорировал главного советника, старательно избегая встреч. То ли до сих пор злился, то ли хотел наказать еще больше. Диму это было только на руку, и он спокойно занимался своими делами. Лишь несколько дней назад, когда из северных квот вернулся Клит и Ориф прислал первую весточку с восточных границ, он отослал письмо императору, в котором подробно изложил суть проблемы и попросил созвать совет.
— Это не всего лишь предположения. Это куски одного единого целого. Просто пока я не могу их собрать и предоставить полную картину. Однако, ваше величество, я опасаюсь, что, когда это произойдет, будет уже поздно.
— Я просил тебя избавить меня от них! — Аурино не хотел слышать. Бессильная ярость, в которой он пребывал, не позволяла ему думать ни о чем, кроме унижения, которое ему пришлось пережить, — в последнее время ты наоборот только и делаешь, что даешь им повод тыкать меня своим вездесущим всесилием!
Дим задохнулся от возмущения.
— Если ваше величество недовольны моей службой, я подам в отставку, как только вы скажите, — отчеканил он, не опускаясь до оправданий.
Бешенство императора взметнулось, высвобождая энергетические потоки. Плетение остановилось прямо перед носом главного советника, сверкающее, переливающееся гранями всех стихий. Настолько разрушительное в своей сияющей мощи, что Димостэнис даже не сделал попытки
