по радиосвязи.
– Держитесь. Желаю удачи, и будьте на связи.
– И вам. До связи.
Васнецов повесил на место танкетку радиостанции, заметив попутно, как побелели костяшки нервно сжимающих её пальцев. Больше всего в этой непонятной истории его беспокоило молчание властей. Какой прок с пассивного наблюдения за тем, как твои подопечные путём собственных умозаключений силятся определить причины происходящего? Это подрывало веру в государство. Или же власти знали, что государство обречено?
В дверь постучали. Стук вырвал Васнецова из водоворота мрачных размышлений. Это был Спанидис. Его испуганные глаза были в два раза больше обычного.
– Информация о том, что скорость ветра близка к скорости звука подтвердилась, – мрачно произнёс он. – Коллеги, связь с которыми пропала несколько минут назад, успели её замерить. Это чудовищно. Такой ветер убьёт мир. Любой предмет, сорванный им, будет иметь скорость ружейной пули. Вы понимаете, что это такое? Каменная глыба, летящая с такой скоростью – это же снаряд с огромной кинетической энергией.
Подбородок журналиста мелко трясся, руки тоже не находили себе места.
– Они тоже могут ошибаться, – попытался успокоить его Васнецов.
– Это было бы замечательно, но это не так, и тому есть подтверждения. Атмосферное давление внутри урагана намного выше, чем обычно, в то время как перед ним, значительно ослабляется, ветер будто втягивается в него. Что показывают ваши барометры?
Капитан бросил взгляд на стрелку барометра.
– Немного выше обычного.
– Хм, да? – Спанидис почему-то удивился. – Возможно, на полюсах картина иная. А так все метеостанции перед приближением фронта зарегистрировали критическое снижение атмосферного давления. Такого не было за всю историю наблюдения за погодой. Ветер разгоняется до невероятных скоростей, и что ещё хуже, захватывает воду из океанов.
– Откуда вам это известно?
– Это же логично! – искренне удивился журналист. – Вы только представьте себе, какая это скорость. Представьте реактивный автомобиль, на котором стоит полная чаша воды, накрытая крышкой. И что будет, если открыть её на скорости в тысячу километров в час?
– Чашу сдует ещё раньше, – заключил Перепечка.
– Нет, она закреплена надёжно, – Спанидис отмахнулся от него, давая сделать заключение капитану.
Васнецов представил себе такую скорость и решил, что ветер обязательно выдует её из чаши.
– Ну, думаю, вы правы, но только в случае, если ваши предположения насчёт скорости ветра верны.
– Был бы рад ошибаться.
– А причину шторма можете назвать?
– Она банальна. Ветер гонит воду прочь от себя. Это же логично. Пока мы ещё имеем дело с первыми проявлениями волнообразования, теми, что случились несколько часов назад, в районе Тихого океана. Если ветер не ослабнет, в ближайшие часы нас может ждать самое настоящее цунами.
– Джим, хотелось бы возразить вам, но у меня нет аргументов, поэтому я надеюсь только на то, что вы здорово преувеличиваете.
– Я и сам на это надеюсь, но хотелось бы, чтобы вы были готовы к худшему варианту.
– Капитан, – Перепечка, когда Васнецов обратил на него внимание, повёл глазами в сторону горизонта.
Васнецов подошёл к окну. Джим Спанидис заинтересованно последовал за ним. Навстречу ледоколу катился вал. К счастью, на этот раз судно двигалось в его сторону без отклонений. Капитан снял устройство громкой связи.
– Говорит капитан ледокола «Север» Сергей Васнецов. Прямо по курсу приближается новая волна. Всем отойти от внешних стен и найти, за что ухватиться. Примерное время сближения – одна минута.
Гребень приближался и рос. Вот уже по воздуху стала расходиться вибрация от грохота сталкивающихся льдин. Васнецов начал про себя обратный отсчёт:
«Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять…»
Серая груда льда вздыбилась перед ледоколом. Судно пошло на неё, в высшей точке ударившись о двигающиеся навстречу льдины. Затем ледокол почти отвесно пошёл вниз, зачерпнув носом наслаивающийся друг на друга лёд. Глыбы обрушились на палубу и понеслись навстречу надстройке. Удар сотряс её.
Джим Спанидис рефлекторно отстранился от окна, будто боялся, что лёд достанет до него или же он сам вывалится наружу.
– Всем спокойно! – приказал капитан. – Спокойно.
Он уже устал бегать по кораблю и решил отправить разузнать о последствиях прохождения волны старшего помощника Тухватяна.
– Артур, проверь, что там натворил лёд, и заделайте дыры. Чувствую, они будут.
– Хорошо, Сергей, сделаю, – Тухватян убежал вниз.
Капитан взял в руки переговорное устройство громкой связи.
– Вниманию всех членов экипажа и гостей ледокола «Север». Если среди вас есть пострадавшие, просьба пройти в фельдшерский пункт. Если вами замечены повреждения целостности корпуса и переборок, прошу доложить на капитанский мостик. Капитан судна, Сергей Васнецов.
Он устало вернул трубку на место и замер у окна, погрузившись в невесёлые мысли. От него ждали решения. От того, что он скажет или пообещает, будет зависеть поведение гостей. Сергей не чувствовал себя оратором или полководцем, умеющим сказать в подходящий момент нужное слово. С большим удовольствием он передал бы своё «капитанство» более достойному человеку.
На мостике появилась Маарика, растрёпанная и возбуждённая, с телефоном в руках.
– Вы не пострадали? – на опережение поинтересовался Васнецов.
– Нет. Пустяки, я всего лишь свалилась на пол. Смотрите, что у меня есть, – она осторожно положила телефон на стол.
На его экране виднелась живая картинка с заснеженными вершинами гор и зелёными лугами.
– Красиво, – согласился капитан. – Был бы рад оказаться сейчас там, а не здесь.
Маарика коротко усмехнулась.
– Не спешите, всё может измениться в ближайшие минуты. Это метеостанция в Баварии, у них прямой эфир. По их расчётам фронт урагана будет у них через несколько минут, и они хотят, чтобы все, кто смотрит их трансляцию, сделали запись.
– Вы записываете?
– Конечно! Это может оказаться уникальной возможностью понять, что происходит внутри урагана.
– Если только он не движется там со скоростью пули.
– Вот мы и узнаем.
За кадром слышались реплики на немецком.
– Что говорят? – поинтересовался Васнецов.
– Я не понимаю. Вроде что-то про атмосферное давление.
Камера двинулась и показала обычный барометр, на котором имелась красная риска. Чёрная стрелка медленно, но заметно двигалась от этой риски в сторону уменьшения давления. Камера показала диаграмму на экране монитора, чёрная полоса на которой, видимо тоже изображающая давление, делала резкий поворот вниз.
Голоса хоть и разговаривали на непонятном языке, но их интонация была понятной. Люди испытывали страх, причины для которого внешне ещё никак не проявлялись. Всем присутствующим на мостике не надо было объяснять, что такое резкое падение атмосферного давления событие чрезвычайное. Команда смотрела в экран телефона, затаив дыхание.
Снимающие видео метеорологи делали это нормальной камерой с хорошим приближением. Они перевели картинку вдаль. Снежные вершины на картинке задёргались из-за сильного увеличения. Но даже в таком дёрганом режиме можно было разглядеть темнеющее за ними небо. Чернота
