так. Кондрат, пойдём, проведаем патологоанатома, может он что-то нам скажет…
Кондрат возражать не стал и позволил себя увести. Лишь когда они ушли туда, где их вряд ли бы услышала, что стража, что люди из секретной службы или слуги, Кондрат наконец спросил:
— Вайрин? Что-то не так?
— Да всё так, но… Неприятно это говорить, но Кондрат, но, кажется, я знаю яд, который мог подействовать не сразу и не оставить после себя следов.
Кондрату долго вспоминать не пришлось.
— Поцелуй мести, — тихо произнёс он.
— Да, — кивнул Вайрин. — Помнишь, у вас в секретной службе его исследовали, и нам ещё один из этих даунов рассказывал? Я не стал поднимать тему рядом с этим куском говна, но Кондрат, если так подумать, то… он ведь подходит под описание. Действует далеко не сразу, а эффект стопроцентный и такой, что человека уже не спасёшь.
И этот яд действительно подходил по описанию, если всё собрать воедино.
Резкое ухудшение здоровья у императора наступило пару дней назад плюс-минус. Тот яд тоже должен действовать с некоторым замедлением. А тогда можно было отравить еду и не обязательно сразу.
— Единственное, что меня смущает, что нам говорили, что он около суток действует, насколько я помню… — начал было Вайрин, но Кондрат сразу перебил.
— С человеком может быть иначе. Они испытывали на животных, но какая-нибудь собака не сравнится с человеком, он банальнее крупнее, а значит и яд может действовать дольше.
— Я тоже подумал об этом. И мы знаем, что из-за границы был заказан год назад как раз один из таких ядов. Помнишь, дело с госизменой директоров специальной службы расследований и разведки? Тогда у нас были сомнения, что директора такие сами решили устранить императора. И я подумал, а что, если заказчик жив? Что, если он сделал вторую попытку, заказав тот яд снова?
Вайрин выдержал паузу.
— Или решил забрать старый?
— Нам надо в центр специальной службы, — произнёс Кондрат. — В комнату с уликами. Там лежит та коробка из дела о госизмене. И там же были результаты исследований яда.
— Вдвоём?
— Обговори всё с главами стражи и императорской гвардии, как ты хотел. Убеди их, что все грехи, не взирая на тяжесть, будут прощены и забыты, а секретная служба наверняка оставит компроматы, чтобы держать их за поводок дальше, а после пусть они останутся, а мы поедем.
— Окей, давай, — согласился Вайрин.
Яд.
Яд, который Кондрат и Дайлин тогда нашли. Яд, который мог действовать через некоторое время. Неужели император действительно почувствовал, что его отравили, отчего так отчаянно обвинял всех в смерти? На этот вопрос уже не будет ответа, но можно было найти ответы на остальные вопросы, если не стоять на месте.
Ситуация в империи наверняка уже прояснилась и все поняли, что с императором что-то произошло. Но никто пока не рискнёт что-либо делать без уверенности, а значит замок никто не должен был пока покидать, особенно, если среди присутствующих мог быть убийца. Смятение — сейчас оно было лучшим помощником в этом деле.
Вайрин управился буквально за два часа, вернувшись с хорошими новостями, однако им пришлось пойти на компромисс. Секретная служба не была готова отпускать их одних, обещая всевозможные кары на голову. С одной стороны, можно было послать их, но с другой — обострение ситуации было не лучшим выходом. Если это отравление, а всё больше и больше говорило именно об этом варианте, им, возможно, понадобится содействие правой руки императора.
Оставив главных участников расследования под надзором стражи, которая пока сохраняла верность, Кондрат, Вайрин и один из людей секретной службы направились прямиком в центр специальной службы расследований.
Удивительно, но города за стенами дворца будто и не заметил смерти императора. Всё те же шумные солнечные улицы, всё те же спокойные люди и полные красок дома. Миру пока было всё равно, что умер правитель одной из величайших империй, но лишь до того момента, пока эхо смерти не прокатится по округе. И тогда одному богу известно, как всё обернётся. Но оказаться за стенами замка всё же было приятно.
Они затормозили прямо у ступеней специальной службы расследований. Три фигуры твёрдым ровным шагом, перепрыгивая через ступень, поднялись по лестнице и вошли внутрь. Охрана смолкла сразу, как узнала Кондрата, не рискнув спрашивать про остальных — лица были слишком красноречивы.
— У кого ключи от хранилища улик? — подал голос человек из секретной службы.
— Один у директора, — ответил Кондрат, поднимаясь наверх. — Один у меня и один хранятся у внутренней службы безопасности. Вечером, когда уходим, мы все сдаём ключ, чтобы ненароком его не потерять. Никто туда не входит без разрешения в письменном виде, а кто входит, всё расписывается.
— У службы безопасности? — уточнил Вайрин.
— Да.
— То есть, если кто-то проберётся сюда, то он может просто зайти к службе безопасности и найти там ключ?
— Именно, — ответил Кондрат, когда они подошли к дверям в комнате с уликами, где их встретил охранник. — Я глава отдела. Он защитник императорского двора, он из секретной службы, — быстро представил он остальных. — Нам нужно внутрь.
— Разрешения для остальных?
— Зови директора, он даст разрешение, — и видя, что охранник как-то замялся, прикрикнул: — Быстро!
Это подействовало на того, как удар плетью, и мужчина бросился к лестнице. Вайрин проводил его взглядом и не удержался от улыбки.
— Вижу, держишь всех в ежовых рукавицах?
— Стараюсь соблюдать порядок, — отозвался Кондрат, открывая дверь. Сначала одну, потом вторую, после чего они попали в тёмную пыльную комнату, которая хранила только старую боль всех тех несчастных, что однажды расстались с жизнью.
Здесь уже было не обойтись без масляной лампы, заботливо оставленной на входе. Словно ёжики в тумане, они побрели среди бесконечных полок с пронумерованными деревянными ящиками, в которых хранились улики последних лет.
— А как долго здесь они хранятся? — поинтересовался Вайрин.
— Долго, — отозвался Кондрат. — Ещё нас переживут. Вот он.
Передав лампу мужчине из секретной службы, Кондрат стащил ящик с полки и понёс обратно ко входу, где было светлее. Положив у двери на пол, он начал быстро рыться внутри. К тому моменту прибежал охранник с поставленным секретной службой директором. Проблем не возникло — перекинувшись с товарищем по службе, он остался стоять, наблюдая за процессом. Было бы за чем наблюдать,
