Читаем без скачивания Слово о полку Игореве - Александр Зимин

Термин «шереширы» ряд исследователей возводит к персидскому «тир-и-черх», что означает снаряды с горючим составом. Подобные снаряды появились около XIII в. в Персии, затем в Малой Азии (их упоминают Ибн-ал-Биби («черхами»),[Якубовский А. Ю. Рассказ Ибн ал Биби о походе малоазийских турок на Судак, половцев и русских в начале XIII в. (Черты из торговой жизни половецких степей)//ВВ. 1927. Л., 1928. Т. 25. С. 57.] Рашид-ад Дин и Джувейни). В словаре «Бурхан Кати» (1651–1652 гг.) термин «тир-и-черх» разъясняется так: «Это предмет вроде воздушной стрелы, который делают из железа, внутренность его наполняют порохом и, зажегши, мечут на врага».[См.: Rien. Catalogue of the Persian Manuscripts in the British Museum. London, 1923. T. 2. P. 500; Вилинбахов В. Б. К истории огневого оружия в Древней Руси//Советская археология. 1960. № 1. С. 286; ср.: Wilinbachow W. «Słowo о wyprawie Igora» jako źródło woiskowo-historyczne//Slavia Orien-talis. 1959. Roć. 8. N 4. S. 65–76.] Сходное же определение находим в турецкой обработке того же словаря конца XVII в. Известия о подобных турецких снарядах легко могли дойти до современника русско-турецких войн XVIII в. (сравни переход «ч» в «ш» в словах «чадыр» — «шатер»).

Р. Якобсон «шереширы» производит от русского слова… «шарахнуть».[La Geste. P. 193. Позднее он производил термин от персидского siriś — «клей, смесь» (горючая?): Якобсон Р. О. Изучение «Слова о полку Игореве» в Соединенных Штатах Америки//ТОДРЛ. М.; Л… 1958. Т. 14. С. 109–110.] Несостоятельность подобной этимологии очевидна. Впрочем, есть и еще одна возможность объяснения термина «шереширы». Копье в старогреческом именовании оарюоа Д. С. Лихачев связывает «шереширы» с новогреческим σαρισσάρι (копье).[Слово-1950. С. 438. Слово aćtpiaaa знают Полибий, Страбон, Диодор, Дион (Sophocies Е. А. Greek Lexicon of the Roman and Byzantine Periode. New York; Leipzig, 1890. P. 979).] Однако ни в словаре Дюканжа, ни у Димитракиса, ни в других словарях, как сообщил нам А. П. Каждан, никаких сведений об употреблении этого термина вообще мы не находим. Следовательно, если признавать эту этимологию термина «шереширы», то придется считать его очень поздним.

В. Г. Федоров, склонный возводить «шереширы» к тому же греческому термину, считает, что речь должна идти об огнеметных дротиках-ракетах, известных восточным народам.[Федоров В. Г. Кто был автором «Слова о полку Игореве» и где расположена река Каяла. М., 1956. С. 116.] А. Н. Кирпичников обратил внимание на то, что, по Слову, князь Всеволод стреляет «живыми» шереширы «удалыми сыны Глѣбовы». Этот текст он очень убедительно связал с рассказом Ипатьевской летописи 1184 г. о половецком умельце, «иже стрѣляше живымъ огньмь» из «самострельных» луков («бяху же и у нихъ луци тузи самострѣлнии»).[Кирпичников А. И. Метательная артиллерия Древней Руси//МИА. М.; Л., 1958. Вып. 77. С. 14–15.] В. Г. Федоров тонко подметил, что ведь, по Ипатьевской летописи, и в плен-то «оного бесурменина яша» русские войска под командованием Владимира Глебовича. Это и дало повод автору Слова упомянуть «удалых сынов Глебовых».[ПСРЛ. Т. 2. Стб. 634–635; Федоров В. Г. Кто был автором «Слова о полку Игореве»… С. 117.]

Происхождение «шерешир» от oapioaapi весьма правдоподобно. В пользу этого предположения говорит обычная мена «с» и «ш» в Слове о полку Игореве («шизый», «шеломенем» и «вас» вместо «ваш»). Конечно, связь живых «шерешир» с «живым огнем» нужно отнести к числу догадок автора Слова, вряд ли имевших под собою реальную почву.[В. Г. Смолицкий в связи с «шереширами» обратил наше внимание на отчество упомянутого под 1159 г. в Ипатьевской летописи (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 501) боярина кн. Изяслава Мстиславича Олбыря «Шерошевича». В Ермолаевском списке, наиболее близком к Слову, — «Шерешевичя». Если принять предположение о том, что имя Олбырь дало «ольберы» Слова о полку Игореве (об этом см. ниже), то «Шерешевич» могло служить импульсом для того, чтобы назвать «шереширами» упомянутых по отчеству Глебовичей, князей-вассалов Всеволода. Об аналогичных превращениях географических наименований Задонщины в Слове см. в главе II.]

Наиболее трудный текст посвящен черниговским «былям». По мнению большинства исследователей, под «былями» скрываются те самые черниговские ковуи Ипатьевской летописи, бегство которых явилось одной из причин поражения князя Игоря.[ «С коуи черниговьскими… ковуеве в полку побѣгоша» (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 638, 641–642).] Они изображены в Слове явно иронически. Князь Святослав Киевский якобы говорил: «А уже не вижду власти сильнаго и богатаго, и многовои брата моего Ярослава съ черниговьскими былями, съ могуты, и съ татраны и съ шельбиры, и съ топчакы, и съ ревугы, и съ ольберы. Тии бо бес щитовь съ засапожникы кликомъ плъкы побѣждаютъ, звонячи въ прадѣднюю славу». Еще Д. Дубенский высказал догадку, что в тексте названы отряды ковуев по именам их вождей.[Дубенский Д. Слово о плъку Игореве. М., 1844. С. 139.] Эту точку зрения разделял В. Ф. Ржига.[Ржига В. Ф. Восток в «Слове о полку Игореве». С. 185.] С. Е. Малов полагал, что перед нами не племенные названия, а «перечисления титулов, чинов или скорее прозвища высоких лиц из тюрков».[Малов С. Е. Тюркизмы в языке Слова о полку Игореве//И ОЛЯ. 1946. Т. 5, вып. 2. С. 130.] Но этот вывод С. Е. Малов не смог последовательно обосновать конкретным материалом, как верно заметил В. Ф. Ржига. Так, «татраны» (скорее всего, жители Татр)[В произведении Анны Комниной упоминается некий Taxpavriq скифский (печенежский?) перебежчик (Anne Сотпёпе. Alexiade / Ed. В. Leib. Paris, 1943. Т. 2. P. 120–121; ср.: Анна Комнина. Алек-сиада. М., 1965. С. 224, 539). Исследователи считают, что это имя тюркского происхождения (Rasonyi-Nagy. Der Volksname Берендѣй // Seminarium Kondakovianum. Praha, 1933. Т. 6. S. 224. См. также: Moravcsik Gy. Byzantinoturcica. Berlin, 1958. T. 2. S. 302. Связь этого Татрана с «татранами» Слова основана только на созвучии и вряд ли могла быть непосредственной.] остались вовсе необъясненными. Связь «могутов» с «bögü», «шельбиров» с тюркским «челеб» (через западнотюркское звучание «челебир», в булгарско-чувашской среде «шелеб-ир») очень натянута.

В перечне «былей» видят и родовые наименования племен ковуев.[Rasonyi L. Les noms de tribus dans le «Слово о полку Игореве»//Seminarium Kondakovianum. Praha, 1936. Т. 8. S. 294–296.] Но и эти поиски не дают ощутимых результатов, вступая в разительные противоречия с переводом «были» — «бояре». Но если считать «былей» летописными ковуями, то придется признать, что автор Слова допустил в данном случае поэтическую неточность. Ведь «как раз именно этих ковуев, — пишет И. Новиков, — Ярослав и отпустил в поход вместе с Игорем, и они приняли на себя первый удар половцев, так что Святославу нечего было жалеть об их отсутствии». Термин «были» встречается в древнерусских памятниках XI–XII вв. (перевод Амартола, Супрасльская рукопись), причем везде со значением бояре.[Срезневский. Материалы. Т. 1. Стб. 203; Барсов. Слово. Т. 3. С. 63–65; Словарь-справочник. Вып. 1. С. 81–82.] Однако «татраны», «могуты» и пр. не могли быть в XII в. боярами (если считать их племенными названиями). И. Новиков считал, что перед нами «не названия племен, а социальная характеристика части Ярославова войска».[Новиков И. Слово о полку Игореве и его автор. М., 1938. С. 33.]

На наш взгляд, все эти «могуты», «ольберы», прочие «были» появились под пером автора Слова в результате его чисто этимологическо-литературной работы: он включил в свой перечень ряд наименований, имеющих тюркские корни, разного происхождения, добавив ряд прозвищ, созданных им самим. Говоря о «топчаках», С. Е. Малов писал: «нельзя ли думать, что здесь имеется что-либо похожее на topćy-tepću — „пушкарь“, „артиллерист“».[Малов С. Е. Тюркизмы в языке Слова о полку Игореве. С. 135.] А. Зайончковский писал, что эти пушкари не могли появиться ранее XVI в.[Zajączkowski A. Związki językowe… S. 32.] Некоторые исследователи (П. М. Мелиоранский, А. А. Валитова) производят топчаков от аналогичного слова (topćak) тюркоязычных памятников, означающего «рослый конь».[Обсуждение одной концепции. С. 132.]

С. Е. Малов резко возражает против этой этимологии. Видеть этих коней (даже в качестве названий племен) среди «былей» было бы весьма странно. Термин topczy (topczego) встречается в польском языке XVIII–XIX вв. Упоминаемые в этом фрагменте «ольберы», скорее всего, происходят от имени боярина князя Изяслава Мстиславича Олбыря Шерошевича, упоминаемого в Ипатьевской летописи под 1159 г.[ПСРЛ. Т. 2. Стб. 501. Слово «олбер» восходит к тюркскому «алп» (герой) и «ар» (мужчина) и существует в современном турецком языке (Малое С. Е. Тюркизмы в языке Слова о полку Игореве. С. 131); Фасмер. Этимологический словарь. Т. 3. С. 133; Словарь-справочник. Вып. 4. С. 32. {См. также: Кляшторный С. Г., Творогов О. В. Ольберы//Энциклопедия. Т. 3. С. 357–358.}] Подобного книжного же происхождения термин «могуты» (от разбойника Могуты из рассказа Никоновской летописи 1008 г.).[Русская летопись по Никонову списку. СПб., 1767. Ч. 1. С. 112. С. Е. Малов производит «могутов» от «bögü» (мудрый начальник). Ему возражает А. Зайончковский, предполагающий здесь по-ловецко-турецкое «mengu» (вечный).] К тому же «могуты» хорошо известны сказкам и преданиям,[Даль. Толковый словарь. Т. 2. С. 337; Словарь-справочник. Вып. 3. С. 100–103; ср.: «А бо-гатырь-от хвастает могутой-силой» (Марков А. В. Беломорские былины. М., 1891. С. 68). В говорах встречается и «могута» — сила (Опыт областного великорусского словаря. СПб., 1852. С. 114). В Дворовой тетради 50-х гг. XV в. упоминается среди «Литвы дворовой», испомещенной во Владимирском уезде, Матюшка и Софонка «Могутовы» (Тысячная книга 1550 г. М., 1950. С. 157).] а «могутный» — церковной литературе.[Срезневский. Материалы. Т. 2. Стб. 161; Рыбаков Б. А. Древности Чернигова//Материалы и исследования по археологии древнерусских городов. М., 1949. Т. 1. С. 53.] Видный ориенталист К. Менгес признал наиболее правдоподобным славянское происхождение термина «могуты». Тот же взгляд разделяет Б. А. Рыбаков. Поэтому, когда Д. С. Лихачев говорит о «былях» Слова: «как бы ни рассматривать эти наименования, тюркское их происхождение очевидно и никем не отрицается»,[Лихачев. Когда было написано «Слово»? С. 152.] — то он грешит против истины. Мы считаем, что, скорее всего, «могуты» навеяны Никоновской летописью именно потому, что разбойник Могута лучше всего координируется с другими «былями», данными в иронических тонах. Ведь, оказывается, они только «кликомъ плъкы побѣждаютъ», сражаясь одними «засапожникы». Кстати, «никак уже невозможно представить себе знать и бояр с засапожными ножами».[Новиков И. Слово о полку Игореве и его автор. С. 33.]