В итоге поехали искать что‑то новое, тупо ориентируясь на путеводитель по городу. Да и Леха сказал, что пора заначку расчехлять с моим‑то расходом оружия. Говорит, лучше бы я патроны тратил на дело, а не стволами кидался. Реанимировать испорченный «Витязь» Вадика он так и не смог, заклинило там что‑то наглухо.
Поехали вчетвером. Вадик традиционно за рулем, мы с Лехой за штурмовую группу и Валькирия для оценки снайперских позиций. По дороге обновили запасы топлива для «пираньи» – геморно, да и провонялись так, что пришлось ехать с открытыми люками. Хорошо хоть Вадик за это отвечал. По какой‑то только ему понятной схеме определял по брошенным машинам, что и откуда надо сливать, и шустро ручным насосом наполнял канистры. Вот только все равно долго, то бак пустой, то на донышке, то все‑таки: «упф, пофофе жто не дифель».
Первым делом заехали в парк развлечений с красивым названием «Виктория». Мрачненько. Вот вроде самое приятное должно быть место во всем городе, радостное и светлое, да и досталось ему не сильно. А впечатление, наоборот, производит самое гнетущее. Брошенные детские вещи на площадках, пыльные аттракционы, сдутые здоровенные батуты в виде крепостей и домиков, труп, припорошенный листьями в бассейне возле водных горок, какая‑то злобная птица, клюющая его в затылок.
И шаркунов немного, так мелькнет серая морда где‑нибудь за сетчатой оградой у детской площадки или в кустах, порычит и в другую сторону пошаркает. Но оставаться здесь не хотелось. В городе все мертвое, но здесь еще и безнадега давит со всех сторон.
Никто даже спорить не стал, что не подходит нам это место. Леха и тот, поежился, будто можно было в тридцатиградусной жаре замерзнуть, и пробурчал что‑то про большое количество открытых мест, которые сложно будет контролировать.
Следующая остановка возле главного символа города – огромного хлопкового дерева. Сложно было оценить его высоту, прям рядом стояли только мелкие, но «толстые» здания в колониальном стиле, такие же исторические, как и само дерево: верховный суд и национальный музей. Но нашу стандартную девятиэтажку оно точно переросло.
Вадик решил нам устроить что‑то типа экскурсии и начал что‑то фуфыкать, про возраст, размеры и историю. Из чего я смог разобрать только, что это крупнейшее и старейшее дерево в стране и растет уже аж с «тыфяфя фемьфот фофемдефят федьмого года». На этом слушать перестал и просто наслаждался видом – дерево внушало, тридцать метров, крона на всю улицу, спасительный тенек. Только повешенный на нижней ветке и еще «живой» зомби портил всю картину.
И судя по валявшейся рядом стремянке и отсутствию крупных, заметных ран, только грязный бинт на предплечье – это был суицидник. Что же, молодец мужик – ушел на своих правилах, удвоив смысловую нагрузку символу города.
Место это тоже не подошло. Вокруг дерева круговой перекресток, с которого расходится пять широких, хоть заваленных сейчас брошенными и битыми машинами, дорог. Мало контроля для нашего количества людей, а вот «глобалы» могут откуда угодно появиться.
К счастью, поговорка, что Бог любит троицу, еще работала, даже во время зомбиапокалипсиса. А может, вчерашняя джига, подсмотренная в фильме «Последний бойскаут», дала свои плоды, и мы тоже оказались на стадионе.
А точнее целый национальный стадион Фритауна – типовое универсальное сооружение, где и в футбол погонять, и вокруг по дорожкам побегать. Четыре проезда под трибунами с улицы на травку, где свободно может пройти «пиранья» и даже Лехина пожарка. Три десятка рядов разноцветных трибун, разделенные на двадцать секций, каждая со своим выходом. Застекленная закрытая трибуна для «випов» и прессы, вся в баннерах с рекламой «Кока‑колы» и широкой крыши, похожей на вывернутую шляпку у гриба. С другой стороны несколько технических будок, а сбоку табло с экраном.
У нас столько снайперов нет, сколько можно здесь спрятать. Вдобавок еще вышки с прожекторами по кругу стадиона, а со стороны океана еще и башенный кран стоит возле недостроя.
Прекрасное место. Которое пришлось сначала зачистить от зомби и закрыть все ворота. Потом долго и тщательно отслеживать всех пролетающих мимо птиц, чтобы ни дай бог, пропустить дрон «глобалов». А только убедившись, что слежки нет, мы прямо на газоне устроили пикник, обсуждая, что можно сделать, чтобы повысить наши шансы на успех.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В работе у нас будет два снайпера – Валькирия и Леха, пулеметчик где‑нибудь на верхних трибунах – Саня, он еще не особо шустро бегает, но на одном месте сидит и стреляет просто отлично. Мы с Вадиком приедем на двух машинах. Он на «пиранье», я на пожарке – подозрений не должно вызвать, не на автобусе же нам людей вывозить, и даже не на маршрутке.
Поставим их так, чтобы в случае чего, я мог спрятаться за броню.
Потом заминируем все въезды‑выезду, либо оборвем приток подмоги, либо погоню сможем сбросить. Дополнительно решили срезать часть газона и выкопать несколько ям‑убежищь. И приварить несколько решеток между секциями на возможных подходах к точкам, где сядут наши снайперы. Баннеров еще каких‑нибудь или ленточек добавим с надписью: «Осторожно, ремонт». Их даже делать не нужно, я по дороге целую кучу подобных видел.
А на сладкое Вадик пообещал разобраться с системой полива стадиона. Мы поковыряли газон и нашли целую кучу выдвижных пластиковых механизмов, прикрытых сверху травкой. Если водопровод в этом районе работает, и получится все включить в нужный момент, то вопрос с идентификацией «призраков» можно считать решенным.
Когда сложилась примерная картинка, рассредоточились и принялись за работу.
***
За Лехиной заначкой нужно было ехать в соседний район, состоявший в основном из офисных зданий и бизнес‑центров. Только не так, как мы привыкли в столице – стоэтажные здания из стали, стекла и бетона, а скорее продолжение исторической части города с двух и трехэтажными постройками в колониальном стиле. У нас в таких областная администрация заседает или пенсионный фонд.
– Официально – это представитель Российско‑Сьерра‑Леонского промышленного совета. – пока «пиранья», как ледокол пробивала путь среди шаркунов, Леха поддавал газу и рассказывал, куда, собственно, едем. – Экспорт какао‑бобов, арахиса и прочей хрени. Типа продают и связи между поставщиками налаживают.
– А не официально?
– А неофициально, это не они нам, а мы им, и не бобы, а оружие. Я случайно узнал, когда была задача местного, так сказать, рекламного промоутера, эвакуировать.
– Справились? – я вертел головой в командирской башенке, оценивая обстановку.
– Не, опоздали. Но нашли здоровый сейф с образцами продукции. Так сказать, с промо материалами.
– А промоутер‑то где?
– Да хер его знает, может, вон в той толпе зубы скалит, – Леха прибавил скорости, когда мы выбрались на свободную часть дороги и виляя «пираньей», стал сбрасывать зомби с нашей крыши. – Мы, когда приехали, он уже подходил к новой стадии, выскочил на нас с дикими глазами и языком наперевес, прикладом по морде огреб и смылся куда‑то. Темно уже было, а мы сами тогда еще пуганные были, не знали, как на что реагировать.
Мы сделали круг, отрываясь от шаркунов, и параллельной дорогой вернулись к нужному зданию. Леха подогнал «пиранью» задом к двери и заглушил мотор. Практически бесшумно постреляли ближайших зомби и выждали немного отстающих. И только тогда выбрались из «пираньи». Вадик остался на стадионе колдовать с автополивщиками, а Валька его прикрывала.
Прикрывая друг друга и контролируя зоны, подошли к зданию. Леха достал связку ключей и стараясь не греметь ими, медленно выбрал нужный, а потом открыл дверь.
– Не расслабляемся, здесь еще второй выход есть, – шепнул Леха, – сейчас будет ресепшен, за ним коридор, нам нужна третья дверь справа.
За дверью находился тесный предбанник, в который действительно умудрились впихнуть метровую стойку, где, видимо, сидела секретарша. На стойке стояло два маленьких флажка: наш и местный, а на стенах висело множество фотографий с каких‑то конференций.
