Новый сектор встретил нас звенящим свистом ветра, гоняющим пыль по каменным дорожкам. Вместо могил и курганов рука создателя натыкала здесь в странном порядке каменных тумб, на которых стояли урны с прахом. Глиняные и металлические, стеклянные и деревянные, высокие и низкие, широкие и узкие, невероятно большие и очень-очень маленькие. Объединяло всех одно: на каждую приходилось по призраку, красными глазами уставившимися на нас. Но не нападавшими. Почему, до меня дошло лишь через несколько секунд, когда один из Топорщиков неосторожно пересёк едва заметную чёрную линию, выложенную очень тонкими плиточками. Вот тогда-то призраки и встрепенулись, но напасть не успели, Топорщика втянули обратно.
— Что-то мне это напоминает, — ехидно протянула Ведьма.
— Ага, принцип тот же, — согласился я. — Вот только это не полнокровные живые троглодиты, а мёртвые нематериальные призраки. К физическому урону абсолютно иммунны.
— Будет сложно, — кивнул Ордрин.
— Лорд, позволите?.. — вклинился бывший шаман.
— Давай, — махнул я.
— У меня есть один отвар… — начал было оно, но был безжалостно перебит Ведьмой:
— Конечно один, варены ведь были четыре, а использованы только три! И не у тебя, а у меня, тебе ведь их хранить негде!
— Кер, ну ты чего?! — воскликнула на это Аастия.
— Да знаешь ли, люблю называть вещи своими именами, — ядовито процедила та. Неужели это пробивается натура дроу, всё это время где-то мирно спящая?
— А если бы тебе на хранение отдал что-нибудь лорд, ты тоже вопила бы «не у вас, а у меня», так что-ли? — сузив глаза, спросила дриада.
— Во-первых, у лорда есть своя сумка, куда можно много чего поместить, а во-вторых…
— Хватит! — остановил я разгорающийся балаган. — Устроили прямой эфир с выяснением отношений, морды ещё начните бить друг другу.
— Лорд? — широко распахнув глаза, уточняющие прошептала дроу.
— Мне ваши склоки не нужны от слова совсем, — отрезал я. — Не можете жить мирно — будем решать проблему радикально, по-гномьи.
В этот момент дриада сглотнула, а у Кернисс глаза стали ещё шире. Ну да, наверняка знают о ритуале «останется только один».
— Можешь продолжать, — кивнул я Нартыгху. — Что там с отваром?
— Спасибо лорд, — кивнул орк. — Я сварил вчера отвар из корня лархонца, он даёт холодному оружию магический урон. Беда в том, что даже от призраков он стирается, пусть и не так, как о плоть, металл и прочие материальные объекты.
— И ты предлагаешь лучше мало чем ничего? — спросил Ордрин.
— Нет, — мотнул он головой, — я знаю, как продлить эффект. Уважаемая Кернисс, как я узнал, имеет в своём арсенале баф на оружие.
— Но он тоже одноразовый, туповатый коротышка, — процедила та.
— Кернисс! — с неприкрытой угрозой осадил её я. — И всё же она права, он одноразовый.
— Зато служит отличным закрепителем, — возразил орк. — А как одноразовое превратить в таймерное знаю я.
Таймерными назывались заклинания с временем действия. Хотя логичнее так назвать временные заклинания, с отложенным началом активации. Но игровое сообщество решило так, как решило. А вот откуда специфический сленг знает орк очень хороший вопрос.
— Только знаешь или ещё и умеешь? — зацепилась за слово Аастия.
— Да ничего он не знает, — прищурившись, ядовито сказала Ведьма. — Знал бы, не ходил вокруг да около, подобно мокрому петуху.
— Кернисс, ты очень сильно рискуешь, — сделал я ещё одну попытку вразумить разошедшуюся дроу.
— Ничего, лорд, слова одержимой карбагдом меня не задевают, — усмехнулся орк, буквально сверля взглядом Кернисс.
А дальше случилось то, чего похоже, не ожидал никто. Ну или почти никто, орк-то явно был готов и собирался защищаться от кинувшейся в его сторону дроу. Но Кернисс до него не добежала, я успел встать у неё на пути и сдержать, пусть она и вырывалась. Эйрис и Саттир хотели было броситься к ней, но вставшие на пути гномы молча дали понять, что не стоит. А потом Аастия активировала какую-то ауру, и Кернисс обмякла в моих руках, из её рта повалил серый дым, а через пару секунд от неё отделился такого же цвета призрак, заметался между нами и с громким хлопком исчез.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ну и что это было? — спросил я, помогая Кернисс подняться.
— Это был карбагд, лорд, — пояснил бывший шаман, — дух ссоры. Не думал, что он водится на этом кладбище.
— Как эта… мерзость вообще… попала в меня? — слабым срывающимся голосом спросила Кернисс.
— Очевидно, через переступившего линию Топорщика, — догадалась дриада. — Ты как вообще? Как себя чувствуешь?
— Сейчас нормально, только слабость во всём теле. А вот когда эта мерзость была внутри меня… бррр… холод такой, будто снова в мёрзлую клетку попала. Как он ушёл из меня? Ты постаралась, подруга? Он намеревался долго сидеть во мне.
— Ну да, это я виновата. Я посмела разорвать твоё свидание с… этим, — хмыкнула Аастия и моментально посерьёзнела. — Стандартная аура экзорцизма, действует ровно час.
— Значит надо спешить, — понял намёк я. — Нартыгх, что ты там говорил о превращении?
— Я говорил, что у меня есть возможности для него, — напомнил орк.
— У тебя… э-э-э… в смысле… у тебя? — не понял я. — Это ведь магия. Но орки не способны в магию. Тем более, что ты шаман.
— Я был шаманом, — сделал он акцент на прошедшем времени. — А ещё я был временным вместилищем для Великого Духа Арграша.
— Понятно, — пробормотал я и тут меня осенило. — А до службы вместилищем ты был простым воином?
— Ну да, а после того, как он ушёл, открыл способности к общению с малыми духами и стал шаманом.
— Теперь всё ясно.
И вправду, всё сложное на самом деле простое, если знать нюансы. А я-то гадал, почему шаман так легко отказался от использования духов и взял в руки холодное орудие. Его шаманство не врождённое, а приобретённое. Это, конечно, редкость, но встречается. И среди игроков тоже.
— Хорошо, что тебе всё ясно, лорд, — вывел меня из задумчивости Ордрин, — а нам ты можешь сказать, что именно тебе ясно?
— Понимаешь, друг мой, — начал я, — Великие Духи настолько великие, что время от времени вселяются в простых смертных и излагают через них свою волю. И для вселения они выбирают тех, кто ещё не запятнал себя в общении с другими духами.
— А просто через шаманов они свою волю сказать не могут? — спросил Хатгар. — Ну там, те великий ритуал какой-нибудь проведут и узнают, что хотят Великие Духи.
— Великие Духи не общаются с шаманами, — вместо меня ответил сам орк. — Низшие — да, Срединные — да, даже Верховые — да, но не Великие.
— Но почему? — оставался в недоумении Арбалетчик. — Это же решило бы множество проблем.
— У нас нет проблем с Великими Духами. Так же как и у них нет проблем вообще. Противиться их воле невозможно, если они решили делать так, как решили, то так оно и будет.
— Сурово у вас, — пробормотал гном.
— Я продолжу с вашего позволения? — вклинился в их диалог я.
— Конечно, лорд, — ответили они в унисон.
— Так вот. Великий Дух Арграш по своей сути является духом противодействия и специализируется он на разрушении заклинаний. А зная тот факт, что Великие Духи, уходя, оставляют своим вместилищам способности противоположные им, можно сделать вполне конкретные выводы.
— А шаманом становится каждый, кто был вместилищем или только избранные и исключительно по прихоти духов? — с неподдельным интересом спросил Ихрип.
— Конечно, каждый, — ответил я, — иначе пользоваться способностями невозможно.
— Ну да, глупость сморозил, признаю, — повинился гном, но тут же задал новый вопрос: — А как же тогда Нартыгх всё это время пользовался своими способностями? Насколько я знаю, у орков заклинания не в чести.
— Никак, — ответил сам шаман. — Мне в этом плане не очень повезло. Зато сейчас я могу принести пользу.
— Да, с этого момента поподробнее, — взяла слово Кернисс. — Что именно ты предлагаешь?
Орк тяжело вздохнул, протёр лицо правой рукой, помолчал секунд десять и только потом заговорил:
