сказать Зи, что он собирается стать отцом.
– Что? – Я сажусь. – Стиви Рене Шэй, ты надо мной издеваешься? Я узнаю́ раньше него?!
Она тоже садится на кровати.
– Я должна была убедиться, что с тобой все в порядке.
– Пожалуйста, пойди и скажи папочке Зи Зандерсу, что он собирается стать настоящим папочкой.
– Его имя в моем телефоне вот-вот приобретет совершенно новое значение, правда?
– Да ладно, чувак. Просто дай мне с ней поговорить. Я уже позволил тебе выставить меня этим утром.
Я слышу голос Райана из гостевой комнаты Рио, где я немного поплакала перед тем, как заснуть днем. Я не знаю, который сейчас час, мой телефон весь день был выключен. Оказывается, это утомительно – пытаться смириться с мыслью о том, что ты не можешь провести свою жизнь с человеком, которого любишь.
– Райан, ты же знаешь, я практически боготворю землю, по которой ты ступаешь, поэтому говорить тебе, чтобы ты не заходил в мой дом, или не просить тебя оставить автограф на плакате с твоим изображением, который висит у меня в игровой комнате, – значит испытывать мои возможности по максимуму. Но она не готова, и она тоже мне дорога, поэтому я собираюсь принять ее сторону в этом вопросе.
– Я знаю, что она расстроена, но если я смогу просто поговорить с ней, все будет хорошо…
– Она не хочет с тобой разговаривать.
Райан умолкает:
– Она так сказала?
– Дословно.
Еще одно неловкое молчание.
– Дай ей немного времени. Я уверен, что она придет к тебе, когда будет готова.
– Черт, – выдыхает Райан, и снова повисает тишина, как будто он смиряется с тем фактом, что сегодня вечером мы не будем разговаривать. – Ты присмотришь за ней ради меня? Убедишься, что с ней все в порядке?
– Конечно.
– У тебя есть еда, которую она может есть? – Я могу только представить ужас на его лице, когда его глаза блуждают по грязному дому хоккейного братства. – Я пришлю кое-какие продукты. Она вегетарианка. И она любит пить кофе со льдом, так что, может быть, поставишь ей немного в холодильник утром. Можешь передать ей это от меня?
Последнее, что я слышу, – это как закрывается входная дверь, прежде чем открывается дверь моей спальни.
Рио стоит в дверном проеме со спортивной сумкой в руке.
– Я знаю, ты на него злишься, но позволь мне рассказать об этом моменте. Инди, это было самое трудное, что мне когда-либо приходилось делать. Райан, блин, Шэй стоял на моем пороге и просил разрешения зайти внутрь, а я сказал «нет». Стиви действительно должна подвинуться, потому что если это не дает мне права на звание твоего лучшего друга, то я не знаю, что дает.
– Спасибо. Прости, что заставила тебя это сделать.
Он бросает на кровать спортивную сумку.
– Он принес это для тебя. – Рио поворачивается, чтобы уйти, но снова останавливается в дверях гостевой комнаты.
– Он опустошен, Инд.
Я киваю, слишком хорошо понимая это чувство.
– Я тоже.
Сочувственно улыбнувшись, он оставляет меня на ночь одну.
Суровая реальность такова, что я люблю Райана ничуть не меньше, чем любила этим утром, но осознание этого причиняет еще бо́льшую боль от осознания того, что мы не на одной волне. Просто то, что наше будущее не совпадает, не значит, что любовь, которая изменила мою жизнь, исчезла.
Открыв сумку, я нахожу сверху пижаму. Шелковый комплект для сна, который я надевала в ту ночь, когда мы отправились в поход и впервые разделили постель. Под ним еще одежда, нижнее белье и носки. Моя косметичка, которую я использую в рабочих поездках. Он также положил сюда мой последний проект по вышивке крестиком и мою текущую книгу.
И по мере того, как я достаю каждую вещь, по моему лицу катится все больше слез, потому что я люблю его, и мне нравится, как он любит меня. Так внимательно. Так тихо.
Но сегодня все испортили слова.
Слова, которые вертелись у него на кончике языка, когда он задавался вопросом, намеренно ли я пыталась забеременеть. У меня с трудом укладывается в голове мысль, что он сравнивал меня с той, что причинила ему самую сильную боль в его жизни.
Он знает, как сильно я хочу такой жизни, и обвинение в попытке украсть ее показалось мне пощечиной.
Стремясь сбежать от реальности, я открываю книгу и начинаю с того места, на котором остановилась в последний раз. Но мой взгляд приковывает не моя обычная книжная пометка, а оторванный клочок бумаги, исписанный торопливым почерком.
Блу,
я не силен в словах, поэтому буду краток. Я люблю тебя. Я буду любить тебя до тех пор, пока ты будешь позволять мне это, и даже после. Я очень хочу дать тебе ту жизнь, которую ты хочешь. Я надеюсь, ты позволишь мне это сделать.
Можешь даже повесить это обещание на холодильник, когда вернешься домой.
Райан
Я почти не спала. В кровати, которая принадлежит не ему. В доме, который принадлежит не нам. Сложенные стопкой подушки никак не могли обмануть мой разум, потому что каждая клеточка моего тела знала, что Райана там нет.
Выбравшись из темной и одинокой гостевой комнаты, я нахожу Рио на кухне с включенным на полную мощность фирменным бумбоксом.
Вид Рио, готовящего на кухне завтрак, вызывает у меня в груди физическую боль от воспоминаний.
Прошло двадцать четыре часа, и я скучаю по Райану больше, чем когда-либо тосковала по любому другому человеку, и одна ночь врозь заставляет меня задуматься, стоит ли вообще хоть чего-то будущее, которое я себе представляла, если в нем не будет Райана.
Рио выключает музыку и с гордостью пододвигает мне чашку.
– Кофе со льдом.
Делая глоток, я чуть не давлюсь от горечи, не говоря уже о консистенции гущи. Но я улыбаюсь, потому что парень старается.
– Очень вкусно.
– Паршиво получилось, да?
– Ну, теперь, когда ты это сказал…
– Я никогда этого не готовил. Я не пью кофе. Посмотри на меня. – Он проводит рукой сверху вниз по своему телу. – Я и так полон энергии без дополнительных стимуляторов. Единственная причина, по которой у меня вообще есть кофеварка, – это другие ребята из команды, которые, когда приходят, хотят выпить чашечку.
Как всегда, Рио заставляет меня улыбаться. Странно, что после целой ночи рыданий в подушку на моих губах появляется улыбка.
– Тебе не обязательно мне что-то готовить, но спасибо. Я ценю это больше, чем ты думаешь. И спасибо, что позволил мне остаться.
– Конечно, Индиго. Ты моя девочка. Я прикрою тебя.
Он поворачивается обратно к плите, где на огне шипят несколько вегетарианских сосисок, и я, не спрашивая, знаю, что Райан взял на себя смелость заказать продукты.
– Кстати, ты ошибаешься, – говорит он.
– Ошибаюсь в чем?
– Насчет того, что я не должен был готовить тебе кофе. У меня в дверях стоял Райан Шэй и рассказывал, как его девушка любит кофе, и если ты не думаешь, что
