взгляд, который он бросил на меня, когда рассказывал это, не кричал: «Тебе, твою мать, лучше приготовить ей кофе, когда она проснется», то ты, детка, ошибаешься.
Громкий смех срывается с моих губ, и я почти изумляюсь этому звуку. Рио всегда знает, как вызвать улыбку на моем лице. Так же, как Стиви и Зи. Точно так же я всегда улыбаюсь рядом с Райаном. Семья, которую я создала за последние полтора года, – новинка в моей жизни, но она имеет гораздо больший вес, чем друзья, которых я поддерживала всю жизнь.
Иногда история действительно ничего не значит, когда в твою жизнь входят нужные люди.
– Кстати, о Райане Шэе, – снова начинает Рио. – У меня на подъездной дорожке спит баскетболист, который стоит больше денег, чем я когда-либо увижу в своей жизни.
– Он вернулся?
– Он никуда и не уезжал. Парень спал в своей машине, и, честно говоря, если бы мне нравились парни, я бы уже сдался.
Я со смехом отталкиваю его голову.
– Он занят, так что даже не думай об этом.
Я до сих пор понятия не имею, что сказать Райану. Эти часы вдали от него только еще больше сбили меня с толку. Стоит ли что-то из этого без него?
Как бы то ни было, он не может спать в своей машине. У него впереди две самые важные игры в карьере, и я не должна допустить, чтобы такая тривиальная вещь, как недосып, стала причиной того, что он выступит не лучшим образом.
Направляясь к входной двери, я хватаю пальто.
– Пожалуйста, не говори ему, каким дерьмовым был мой кофе! – кричит Рио из кухни.
– «Рендж Ровер» Райана припаркован на обочине перед домом, окна закрыты, но я вижу, как он полулежит на водительском сиденье, закутавшись в пальто.
Постукивая по стеклу, я бужу его.
Он вздрагивает, ему требуется мгновение, чтобы привыкнуть к окружению, пока его внимание не падает на меня, стоящую прямо за окном. Он хмурит брови, но с губ срывается вздох облегчения.
Я думала, что он опустит стекло, чтобы мы могли поговорить, но вместо этого Райан открывает свою дверь и мгновенно притягивает меня к себе. Покачиваясь, он кладет подбородок мне на макушку и прижимается ко мне так, словно вообще не собирается отпускать.
– Тебе удалось хоть немного поспать? – спрашивает он.
– Не совсем. А тебе?
– Не совсем.
– Я бы принесла тебе чашечку кофе, но кофе Рио – отстой по сравнению с твоим.
Смех вырывается у него из груди, и он наконец отстраняется достаточно, чтобы посмотреть меня.
– Пожалуйста, вернись домой.
Слезы застилают мне глаза.
– Райан, я не могу.
– Пожалуйста, Инд.
– Ты помнишь, что ты сказал мне в то первое утро, когда мы вместе завтракали? Ты сказал мне, что я никогда не должна умолять кого-то быть готовым к будущему. И я не буду. Только не снова. Это были твои слова, Райан.
Закрыв глаза, он проводит ладонью по лицу. Когда он снова открывает глаза, они такие же стеклянные, как у меня.
– Тебе не нужно умолять, Инд. Я дам тебе все, что ты только можешь пожелать.
Я хочу ему верить. Все стало бы лучше, если бы я поверила, но в глубине души я знаю, что это только залечит боль снаружи, загнав ее вглубь. Райан ни разу не говорил, что хочет, как я, иметь семью, и я слепо отвернулась от этого факта, как будто не замечала. Всякий раз, когда в разговоре упоминались дети, его желание иметь их всегда употреблялось в прошедшем времени.
– Но ты этого хочешь? Или ты завел бы со мной детей только потому, что этого хочу я? Райан, я слишком сильно люблю тебя, чтобы позволить тебе провести остаток жизни, исполняя каждое мое желание, если эти мечты не принадлежат и тебе.
– Так и есть, – он умоляет меня понять. – Я же сказал тебе, я с тобой.
Это может ранить, но я не знаю, как еще заставить его понять мой страх, что слова, которые он произносит, могут оказаться просто красивыми словами, которые, как он знает, я хочу услышать.
– Райан, я потратила шесть лет, слушая именно эти слова.
Он вздрагивает, откидывая голову к машине.
– Я – не он.
– Я знаю, что ты – не он. Я просто хочу, чтобы ты понял, к чему я клоню. Вчерашний день напугал меня, Рай.
– Я не хотел этого говорить. Сравнивать тебя с ней. На самом деле я даже не думал об этом.
Словно не в силах сдержаться, Райан проводит пальцами у меня под глазами, больше заботясь о моих эмоциях, чем о своих собственных.
– Ты можешь говорить мне до посинения, что хочешь иметь от меня детей, но что, если это был мой тест? Что, если бы я действительно оказалась беременна? Ты был ошеломлен, почти расстроен, думая, что я беременна. Райан, обещания мало что значат по сравнению с такой реакцией.
Он тяжело сглатывает.
– Я знаю. Я облажался и признаю это.
– Давай подумаем над этим еще немного, хорошо?
– Мне не нужно думать! Я знаю, чего я хочу.
– Но мне действительно нужно подумать, – тихо говорю я. – Я люблю тебя, Райан. Очень сильно люблю, но я не могу вернуться в ту квартиру прямо сейчас, когда знаю, что в ту секунду, когда я войду в дверь, я забуду обо всем просто потому, что пребывание там с тобой делает меня счастливой. Мне нужно дать себе время, чтобы трезво подумать. Это остаток всей моей жизни. И твоей тоже.
Он глубоко выдыхает, отводя от меня взгляд, пытаясь смириться с тем, что я сегодня не пойду с ним домой. Райан обнимает меня за плечи, целует в лоб и надолго замирает.
– Я люблю тебя. – Он запускает пальцы мне в волосы, обхватывая ладонями голову, чтобы привлечь мое внимание. – Обещай мне, что ты не откажешься от нас.
– Я не собираюсь.
Наклонившись, он целует меня теплыми приоткрытыми губами, и я прижимаюсь к нему, углубляя поцелуй. Его пальцы зарываются в мои волосы, удерживая меня, и я сдаюсь, запоминая каждое движение его губ, каждый удовлетворенный звук, вырывающийся из его горла.
Отстраняясь, он еще раз целует меня в щеку, затем в лоб, прежде чем отпустить обратно в дом.
Он наблюдает, как я захожу внутрь, положив руки на крышу машины.
– Скажи Рио, что если он испортит кофе, пусть закажет тебе доставку!
С легкой улыбкой на лице я закрываю за собой входную дверь, зная, что мужчина за дверью доставит мне кофе меньше чем через тридцать минут.
41
Инди
Приемный покой клиники по лечению бесплодия не сильно отличается от больничного. Белые стерильные стены, ужасно мягкие сиденья, устаревшая дубовая мебель и журналы полугодовой давности. Я сижу, держа свои документы на подпрыгивающих коленях, и жду, когда назовут мое имя. Время для этого приема было выбрано как нельзя лучше, но поскольку хоккейный сезон подходит к концу,
