что я извращенец, запавший на мальчишку Карла. Но теперь, когда все выяснилось, нам ничего не мешает быть вместе.
Я ненадолго задремал лишь под утро и, проснувшись, первым делом выбежал во двор. Надо бы найти Вильгельма и узнать, что он решил, но оказывается я опоздал. Брат уже направлялся к машине, а следом шла Эрин.
— Куда ты собрался? — спотыкаясь, я бросился к нему.
Вильгельм холодно остановил меня взглядом:
— Поскольку Эрин приняла присягу, пусть и под чужим именем, я не имею права отпустить её на все четыре стороны. Поедет в госпиталь, поработает санитаркой, для этого не нужны особые умения.
Я слегка выдохнул — что ж, госпиталь это неплохо. Там Чарли, она вроде бы ладила с Эрин. Поможет ей освоиться. Ну и конечно уехать по-тихому у них не получилось. Парни окружили Эрин, добродушно посмеиваясь.
— Уезжаешь, Карл?
— А что делать? — наигранно вздохнула она. — По-моему, и ежу понятно, что солдат из меня как из боксёра балерина.
— Ну ты и пройдоха, это же надо умудриться полгода нас дурить, — Каспер по привычке взъерошил Эрин волосы.
— Вы, мужики, обычно в упор не видите очевидных вещей, пока под самый нос не ткнёшь, — насмешливо ответила Эрин.
Даже Кребс подошёл ближе и скупо улыбнулся:
— Ещё пара месяцев, и я бы сделал из тебя настоящего солдата, Майер.
— Всё может быть, — Эрин пожала плечами. — Но лучше поберегите нервы.
— Жаль, что ты не можешь остаться, — Кох неловко топтался возле неё, и я снова почувствовал раздражение. — Можно обнять? — всё бы хорошо, он всегда тепло относился к «Карлу», но зачем при этом её постоянно лапать?
Эрин, улыбнувшись, приглашающе развела руки:
— Иди уже сюда, медведик.
— Хватит прощаться, мы должны ехать, — недовольно посмотрел на неё Вильгельм, и я торопливо отодвинул Коха.
Хотелось тоже обнять её. Вообще не отпускать. Долго и неспешно целовать, как в тот раз, когда мир остановился и в неуютной неприглядной действительности были лишь мы одни. Но сейчас для этого не время, поэтому я просто прижал её к себе, вдыхая тёплый родной запах, и уверенно пообещал:
— Я же говорил, что всё будет хорошо. Поедешь в госпиталь, ты справишься там, я знаю. А как только смогу, я приеду к тебе.
Эрин мягко отстранилась, заглядывая в глаза, затем коснулась моих губ лёгким поцелуем:
— Только не в качестве пациента, хорошо?
Глава 18 Стою на пороге новой жизни. Осталось только дверь открыть...Вот, дyмаю...с ноги или культyрно?!
— Поменяйте простыни у раненых из третьей палаты, а после вымойте операционную, — холодный надменный тон старшей медсестры бодрил не хуже кофе.
Да уж, шикарная карьера для той, кто в своё время разрабатывала проекты очистных сооружений для заводов. Засунув снобизм подальше, я послушно поплелась куда послали. Не в моём положении крутить носом. Я хорошо понимала, что госпиталь, куда засунул меня Вилли — очень неплохой вариант для меня. Особенно если учитывать, что я вообще мысленно успела проститься со своей никчёмной жизнью.
Первой мыслью, когда Винтер свалил из бани, была, естественно, самая очевидная — бежать. Но как говорится поздно пить Боржоми, когда почки отказали. Не успела я торопливо одеться, как в дверях нарисовался Бартель. С этим бесполезно было пытаться договориться — взял под белы рученьки и потащил в штаб. Я могла лишь морально готовиться к исполнению новой роли и надеяться, что Вилли снова сжуёт лапшу с ушей. Однако из неплотно прикрытых дверей я услышала такое, что заставило срочно переписывать сценарий. Оказывается синеглазка уже давно в курсе тайны Карлуши. Это бы ничего, я так понимаю после того, как мы на пару сныкали труп, его мало что может смутить. Но вот его братец хрен пойми как спалил, что я знаю русский, и не уверена, что смогу сейчас внятно объяснить этот проёб. Время для конструктивного диалога, увы, упущено.
Свою первоначальную версию, надо сказать тоже довольно идиотскую, я озвучить не решилась. Байка, мол я решилась сбежать на фронт ради любимого папочки, которому так хотелось иметь сына, рассыпалась на глазах под грузом обличающих меня фактов. Я как могла тянула с объяснениями, откуда я знаю русский и почему столько молчала. Вилли больше не был «добрым полицейским» — чуть не придушил меня, добиваясь внятных ответов, а потом вообще пригрозил сдать СС. Называется доигралась, девочка. Не знаю чем бы дело кончилось, если бы не Фридхельм. Он едва не сцепился с братцем во время допроса. То ли до конца не верил в то, что я засланная большевиками гадина, то ли действительно настолько влюблен, что на всё остальное похер. И я рискнула сыграть на этом. Да, грязно и подло, кто бы спорил, но ничего другого, кроме как грамотно вызвать триггер с ублюдочным папашей, в голову не зашло. В принципе мне даже играть не пришлось, изображая выброшенную на произвол судьбы дочь. Всё это, пусть и в других обстоятельствах, имело место быть. Уж не знаю поверил Вилли моей стори в лучших традициях сериального мыла или нет, но Фридхельм явно готов был и дальше меня защищать. Однако я не строила шибко радужных планов. Влюблённый рыцарь это конечно хорошо, но здесь все решает к сожалению не он. А старшего Винтера малыш Карл подбешивал уже давно. Так что ночку я тогда провела весёлую, гадая, с чего начнётся утро. Помнится успела даже мысленно выбрать себе гроб, в котором бы хотела быть похоронена.
В госпитале я залегла на дно, разумно решив не отсвечивать и ни в какое дерьмо не влезать. Швабру в зубы и вперёд. Заодно и подкорректирую свои планы. Путь на свободу мне в ближайшее время заказан. Вилли недвусмысленно заявил, что если я сделаю хоть шаг отсюда, то окончательно подпишу себе смертный приговор. Пришлось признать, что он прав — трудновато будет сбежать, учитывая, что кругом всё кишит немцами, и меня будут искать. Да и опять же, без карты пешком в Москву добираться как-то совсем уж экстремально. Не знаю как Винтер объяснил моё появление здесь, да только персонал косился на меня как на распоследнюю идиотку. Благо больше не нужно ничего придумывать — Вилли напоследок предупредил, чтобы я держала язык за зубами. Да и я не горела желанием снова пересказывать свои приключения. Единственная, кто более-менее был в курсе, это конечно Чарли. Она правда слегка шокировалась
