Наряду с остролезвийными секирами в славянских землях встречаются порой палицы с тупым молотком без лезвия или с набалдашником, снабженным пазами или шипами. Их форма и назначение были различными, а поэтому для них имеется целый ряд названий как славянских (палица, млатъ, жезлъ, булава, пернатъ, обухъ), так и иностранных, восточных: buzdyganъ, šestopiorъ (шестоперъ) из персидск. šešper. Однако трудно установить, какой форме принадлежало какое название. Также нельзя точно установить, к какому времени они относились. Само собой разумеется, что простой народ наряду с этими часто роскошными палицами применял и простые крепкие дубины (сл. kyjь), какие, впрочем, мы видели и у воинов, изображенных на ковре из Байе.
Копье, лук. Два следующих вида оружия — копье и лук со стрелами — являются, как мы уже знаем (см. стр. 372), древним и типичным славянским вооружением.
Наряду с простыми деревянными кольями, заостренными на концах (русск. оскѣпъ), у славян было два вида оружия, снабженного железными наконечниками: у одного наконечник был на одном конце (старослав. копье), у другого — на обоих концах (старослав. судлица). Форма наконечника так же разнообразна, как и у оружия того времени на западе Европы и в Германии. Наконечник имеет втулку для насадки на древко (см. рис. 118). Иногда встречаются также копья с крыльями, причем на втулке копья имеются боковые отростки, подобно образцам, известным на западе, а также часто встречающимся на миниатюрах того времени.
Большую роль играл у славян лук (старослав. lǫkъ) со стрелами (старослав. стрела, шипъ[1394]) — на востоке издавна, на западе же особенно с того времени, когда западные славяне встретились с аварскими и мадьярскими лучниками и были вынуждены приспособить к ним свою тактику, усилив роль лука.
В славянских погребениях целый лук не встречался[1395], но, несомненно, он был подобен южногерманскому луку из погребения у Оберфлахта или скандинавскому луку из болота близ Нидама; несомненно также, что луки изготовлялись из ровной и относительно длинной ясеневой ветви[1396]. Впрочем, к восточным славянам проник также и среднеазиатский лук, составленный из двух изогнутых частей наподобие широкого М, известный нам из скифских и сарматских погребений, а также по парфянским и персидским изображениям сасанидской эпохи[1397]. Но эта форма не была первоначальной славянской формой.
Форма наконечников стрел очень разнообразна: наряду с формами, обычными для всей Европы (рис. 119, 14–16), мы встречались также с восточными формами — с тупым или зубчатым концом. При стрельбе из лука славяне, так же как и ближайшие их соседи, употребляли стрелы, пропитанные ядом, который они называли nalepъ. Вероятнее всего, яд этот изготовлялся из аконита (Aconitum napellus) и, согласно Маврикию и Льву, действие его было настолько быстрым, что если раненый немедленно не применял противоядия (theriaka) или не иссекал места поражения, то наступала смерть[1398].
Стрелы носили в специальном футляре (старосл. тулъ), который был подвешен на ремне у левого бока. Восточные славяне, кроме того, переняли у азиатских кочевников еще особый футляр для лука, который носили у правого бока и называли налучьем[1399].
Праща. Метание камней с помощью ручных пращей является древним способом боя, который и славяне, несомненно, применяли издавна. Первые документы об этом относятся к битве у Солуни в VII веке[1400], и способ метания не отличался тогда от способа, представленного на одной из сцен ковра из Байе[1401]. Общеславянским названием необходимого для метания приспособления было пракъ (порок) из первоначального порк[1402]. Однако первоначально, в XII веке, это слово появляется как обозначение приспособления, при помощи которого метались большие камни при штурмах укрепленных городов.
Панцирь. С несовершенством вооружения, которым воевали славяне еще в VI и VII веках, было связано и то, что у них в эту эпоху не было как металлических панцирей, так и металлических шлемов, помимо упомянутых выше исключений. Однако в конце языческого периода, в X и XI веках, панцири были уже широко известны и назывались бръня, броня. Это слово германского происхождения, производное от древневерхненемецкого brunja, нем. Brünne[1403], что свидетельствует о заимствовании славянами этого вида вооружения у германцев, и именно в Каролингскую эпоху, тем более, что имеются прямые свидетельства эпохи Карла Великого, прямые запрещения Карла от 805 года, чтобы немцы не продавали славянам панцири: ut arma et brunias non ducant ad venundandum (см. выше, стр. 348–349).
Тут речь идет о панцирях, сплетенных из небольших железных кружков, наподобие длинной рубахи с рукавами и воротником, какие найдены в Германии (целый, например, в Гаммертингене), а также в славянских погребениях ряда районов России[1404] и представление о которых наилучшим образом дает нам панцирь св. Вацлава, хранимый в Праге в сокровищнице собора св. Витта[1405]. Вацлав был убит братом Болеславом в 929 году.
Однако на основании всего этого еще нельзя утверждать, что этот вид брони германского происхождения. Подобного рода кольчатые лорики имели и римляне (lorica hamata) и галлы в эпоху Римской республики[1406]; с начала христианской эры кольчуги известны и на Востоке, и эти восточные панцири, согласно исследованию В. Розе[1407], более сходны с германскими и славянскими, нежели с римской лорикой. Хотя доводы Розе требуют более точного обоснования, чем это сделано автором, и оставляют еще некоторые сомнения, но в целом Розе, по всей вероятности, прав, утверждая, что на создание германских и славянских панцирей наряду с римскими образцами оказал влияние в первую очередь Восток.
Наряду с кольчатыми панцирями к славянам попадали начиная с XII века панцири и другого вида — пластинчатые. В русской археологии наряду с состоящей из колец кольчугой (кольчуга от кольцо) различаются несколько видов других панцирей (бахтерец, юшман, зерцало, байдана, куяк). Но к рассмотрению данного вопроса это не относится.
Шлем. Одновременно с панцирем у славян появился и металлический головной убор, для обозначения которого уже с X века славяне употребляли чужеземное название шлем, из древнегерманск. helm, готск. hilms[1408]. Это конический шлем с наносником, возникший у германцев, вероятнее всего у готов, как подражание остроконечной восточной форме, которую мы можем проследить на Востоке начиная с древнейших времен и вплоть до сарматского и сасанидского вооружения. Образцы славянских шлемов подобного рода известны по ряду археологических находок, сделанных в Чехии, Польше и России[1409]; наилучшим из них является шлем из того же клада св. Вацлава в Праге. Судя по орнаменту наносника, этот шлем относится приблизительно к IX–X векам и вышел из скандинавской мастерской[1410]. Однако наряду с этими шлемами на Руси уже в XI веке появились шлемы непосредственно восточной формы — продолговатые, заканчивающиеся вверху острым шпилем, украшенным иногда пером или флажком (еловец); с XII века эта форма стала на Руси господствующей. (См. шлем из могилы русского воина в Таганче, рис. 111.) Находки железных масок, которыми снабжались иногда шлемы кочевников (рис. 123), в славянских погребениях не обнаружены.
