Подкова. Что касается подковы, то тут я скажу кратко, что к славянам проникли ее римские образцы через посредничество германцев, у которых существование подковы твердо доказано ныне, например, раскопками в Заальбурге на германском лимесе[1431]. В славянских погребениях подковы встречаются очень редко, а в культурных слоях древних славянских городищ X и XI веков чаще. Подкова[1432] — древнее славянское название.
Оборонительные сооружения
Среди укреплений наиболее известными у славян являются древние постоянные укрепления, так называемые городища. Употреблялись и другие виды фортификации, например временно вырытые рвы, чтобы остановить войско противника[1433], или засеки на путях, ведущих через пограничные леса, где население, живущее в окрестности, было обязано первым задерживать неприятеля. Упоминаются также валы, засеки и частоколы на границах государства[1434] или системы длинных валов, которые защищали южные русские земли от набегов печенегов и половцев[1435]. Но ни одно из этих упоминаний не указывает значения городищ, которых очень много и из которых несколько исследовано настолько полно, что мы можем создать довольно ясное представление об их назначении, конструкции и времени сооружения, а также о жизни населения этих городищ.
Укрепленные места, называемые в славянской археологии и истории городищами, древнеславянск. градиште от градъ, праславянск. гордъ[1436], рассеяны по всем славянским землям в таком множестве, что они исчисляются тысячами; они являются, таким образом, одним из важнейших памятников славянских древностей. Число их точно не установлено даже в небольших, в целом хорошо исследованных областях, и поучительно, что в одной только Чехии в 1895 году их было насчитано 463, в Познаньском крае в последнее время — 225. Они, конечно, возникли в разное время. Некоторые городища по своему происхождению относятся даже к неолитической эпохе, другие — к исторической эпохе, и хотя время их возникновения установлено лишь для части, все же несомненно, что бо́льшая их часть относится к началу славянской истории, главным образом к VII и XI векам. Что же касается меня, то я не сомневаюсь в том, что поводом к их сооружению послужили:
1) окончательный переход славян от полукочевого образа жизни к прочной оседлости, что относится к тому же периоду[1437];
2) вражеские нашествия, которым подвергались славяне после их прихода на свои исторические места поселения, прежде всего нашествия аваров в VII и VIII веках и германцев в последующие столетия.
О назначении этих сооружений некогда много спорили, что было вызвано теорией поляка З. Д. Ходаковского, который считал, что они все являются культовыми центрами[1438], расположенными на определенном расстоянии друг от друга во всех славянских землях. В России также было много споров о первоначальном значении городищ и их отношении к началам административного и политического деления русского государства; споры эти были вызваны сочинением Дм. Самоквасова[1439], который рассматривал их как первые русские города. В настоящее время известно, что этот вопрос нельзя решать односторонне. Каждое городище имело свою цель и значение. В основе были повсюду интересы обороны, но в одном случае укреплялось большое постоянное поселение, в котором был княжеский дворец, храмы и торги[1440], в другом — это был поселок второстепенного значения. В одном месте городище являлось местом жительства охраны у пограничных путей, в другом — временным убежищем в лесах, где во время опасности собиралось население всей окрестности[1441]. Все такие городища служили прежде всего для военных целей, но могли быть одновременно также местом сходок и больших культовых празднеств; более того, не исключено, что и сами святилища были окружены оборонительными сооружениями (например, Ретра в земле ратаров).
Специальное назначение городища выясняется только после надлежащего археологического исследования, а время его существования определяется анализом инвентаря культурных слоев валов и внутренней площади городища, в особенности если там имеются остатки жилищ. Такие работы были выполнены, однако, лишь на немногих пунктах[1442], так как исследование городищ является очень трудоемким и дорогостоящим делом; тем не менее имеется достаточное количество исследований, дающих определенное представление об общем плане, конструкции и прочих деталях городища.
План городища определялся, как правило, местностью. Городище основывалось в разных местах в зависимости от местности: в лесах, на возвышенностях и на мысах, которые в зависимости от своей формы либо со всех сторон окружались простым или двойным валом, либо только там, где доступ был легким, тогда как на крутых склонах валы не были нужны. В результате создания двух или трех линий валов впоследствии возникали под самым высоким собственно градом подграды и предграды[1443]. Там, где возвышенности не было, городища строили в низменностях, где была наилучшая возможность создавать правильные планы (круговые, эллипсоидные, квадратные и т. д.). В этом случае излюбленными были места у воды, где городище могло быть заложено так, чтобы во́ды реки или озера омывали его кругом, и где связь с материком осуществлялась посредством узкой насыпи или моста. Ибрагим Ибн-Якуб в X веке описывает их как тип славянских городищ, характерный для северной Германии[1444], но подобные же городища известны и в других местах, например в Чехии и Моравии.
Конструкция валов вокруг небольших городков или у простых лесных убежищ была несложной. Вал (славянск. насъпъ, или насъпа, присъпа[1445]) насыпался из глины и камней, выбранных из земли перед ним так, что одновременно перед валом образовывался ров; в гребень вала густо вбивали остроконечные колья, которые образовывали оборонительный тын (острогъ). Более важные города, в частности столичные, княжеские города, имели, однако, более совершенную конструкцию укреплений. О них в последние годы мы много узнали благодаря раскопанному К. Шухардтом городищу, называемому «Römerschanze», около Потсдама и раскопкам В. В. Хвойко в Белгородке близ Киева[1446]. Часто встречается каменный фундамент валов, но, конечно, камни положены друг на друга без известки. Подлинная каменная стена из обтесанных камней или из камней, скрепленных известкой, славянам первоначально не была известна; они познакомились с ней только по римским образцам и называли ее просто opus romanus. На юге это произошло, естественно, раньше. Уже в 820 году хорватский князь Людевит выписывал из Аквилеи каменщиков для строительства своего города[1447], в Чехии же первую каменную стену opere romane вокруг княжеского града в Болеславе отметил хронист Козьма Пражский приблизительно в 932 году[1448], а большие северные города XI и XII веков, такие, как Аркона, Ретра, Щетин, имели, согласно сообщениям того времени, деревянные стены и башни, хотя уже там были также каменные постройки, по всей видимости, опять-таки без известки — paganico more muratae, как говорит Эббон[1449]. На Руси первая каменная стена засвидетельствована в 1044 году вокруг детинца Великого Новгорода[1450].
Наряду с каменным фундаментом важную роль играла деревянная внутренняя конструкция валов. Вал в Потсдаме, исследованный Шухардтом, показал, что первоначально была сооружена стена из бревен в виде сруба, которая была заполнена глиной, и ее передняя сторона выступала до высоты 6 метров; с западной стороны была площадка для обороняющихся. После сожжения все это было завалено, естественно, глиной. Как показали раскопки Хвойко, вал в Белгородке имел подобную же конструкцию (рис. 135), но еще несколько более сложную и мощную, выполненную частично из кирпичей. Первоначально полная высота вала вместе с палисадами достигала там более 12 метров[1451].
Валы усиливались еще деревянными башнями, которые возвышались главным образом над воротами и о которых имеется ряд письменных данных[1452]. Когда город захватывался неприятелем, то вся эта деревянная конструкция палисадов и башен, естественно, подвергалась сожжению, и валы часто хранят и поныне следы большого связанного с этим пожара. Никаких специально обожженных валов, каковыми являются западноевропейские «camps vitrifies», «verglaste Burgen», у славян нет. У них всегда речь идет лишь о следах пожарищ.
