К моменту подхода основных сил Патруля эскадрилья Лона потеряла пять машин, сократив количество врагов на одиннадцать единиц. Сотня перехватчиков, пусть даже и лёгких — грозная сила против устаревших фрегатов. Оранжевые начали отступать, взрывая за собой астероиды. Лезть в плотные облака каменных обломков, заполнивших каменный лабиринт, было равносильно самоубийству, и Вигу остановил поредевшую эскадрилью. Ничего. Далеко не уйдут. Сейчас Патруль блокирует сектор и будет удерживать врага в ловушке до прибытия основных сил. А потом подойдёт ударная группа и пробьёт проходы к базе модов. Вот тогда и поговорим. Он посмотрел на бортовой хронометр. Пятнадцать минут тяжёлого боя оказались почти тремя часами реальности. Старший лейтенант передал позиции свежей эскадрилье и повёл потрёпанную машину на базу. Четвёрка повреждённых, но непобеждённых перехватчиков устало потянулась к гигантскому цилиндру авианесущего крейсера.
«Русский» произвёл залп, и скрывшийся за каменной глыбой оранжевый фрегат разлетелся на молекулы вместе с астероидом. Тринадцатый оглядел поле боя. Назойливая мошкара перехватчиков добивала отдельные фрегаты Корпорации, пытающиеся уйти в астероидные поля. От ремонтно-строительной базы модов осталось лишь огромное бурлящее газом облако, окружённое четырьмя шарами крейсеров ударной группы.
— Алекс, «Кузнецов» на связи. — Алиса переключила вызов на мониторы.
— Чистого космоса, господин Командующий! — Молодой капитан авианесущего крейсера вытянулся по стойке «смирно» для доклада вышестоящему начальству. — Во время штурма подразделению противника численностью до десяти вымпелов удалось пройти через пояс астероидов. Сейчас они уходят в открытый космос. Их преследуют «Соколы», но там осталось всего четыре машины...
— Понятно. — Тринадцатый коротким жестом остановил его. — Я этим займусь. Зачищайте район.
Все переговоры в боевой обстановке велись только на русском языке. Он был незнаком модам, и радиоперехват ничего им не давал. К тому же Общий язык был слабо приспособлен для военных терминов. В первый год образования Содружества гипнограмма Серебрякова-младшего по обучению русскому языку пользовалась огромной популярностью. За прошедшие пять лет Человечество практически полностью перешло на русский. Всё начали поэты и писатели, сразу оценившие богатейшие возможности русской лексики, затем подключились журналисты, учёные-гуманитарии, и Солнечную систему захлестнула мода на язык Древних. Дети требовали от родителей в подарок на праздник гипнограмму по русскому. Это было не только приятно, но и практично, так как экономило время в боевой обстановке.
Капитан авианесущего крейсера отсалютовал и отключился. Алекс повернулся к Алисе.
— Свяжись с «Соколами», пусть дадут маяк. У нас самая высокая скорость, нам их догнать проще. Пора закончить со всем этим.
— Как скажешь, любимый, — улыбнулась Алиса, и серебряный шар крейсера нырнул в недавно пробитый проход в каменном море.
Пока «Русский» выходил из пояса астероидов, Тринадцатый принимал доклады по результатам боя. Противник уничтожен, потери минимальны, флот проводит зачистку. Война закончена, и личный состав ликует. От мира и покоя Человечество отделяет лишь десяток старых оранжевых фрегатов, чья участь, в общем-то, решена. Алекс вспомнил, как пять лет назад они собирали первый флот для похода к Венере. Добровольцев-пилотов было предостаточно, но вот операторов боевых систем... Люди, поколениями росшие в атмосфере запрета на насилие, не могли переступить через этот барьер. В результате стрелками кораблей и боевыми пилотами одноместных перехватчиков становились пятнадцатилетние мальчишки и девчонки, движимые романтикой опасных приключений и великих подвигов. Дети одинаковы в любой эпохе, время над ними не властно... Сейчас его армия повзрослела на пять лет, и двадцатилетний капитан авианесущего крейсера, глядя преданным взглядом, докладывает ему об успехах своих девятнадцатилетних подчинённых. А тогда на излучатели модов храбро бросались дети с оружием, и чтобы избежать тяжёлых потерь, почти всё приходилось делать самим. Но четвёрка бойцов не может быть сразу везде. И дети гибли. Тринадцатый понимал, что движет Александэром, ратующим за расформирование армии. Сто одиннадцать тысяч детей-бойцов, погибших за пять лет сражений с шестьюстами тысячами модов. Довольно удачный размен, на самом деле, если бы только это не были дети.
Алекс покачал головой. Димм и его единомышленники видят лишь одну сторону медали. То, что можно было бы закончить силами хорошо подготовленного подразделения за полгода, растянулось на пять долгих лет. Моды и сторонники Корпорации заблаговременно ушли в астероидные пояса и организовали там укреплённые базы, укомплектованные всем необходимым. Производились боевые корабли, оснащённые усиленным вооружением и защитой, совершались атаки на гражданские суда, научные станции, шахтёрские посёлки. Гибли люди, захватывались пленные, работали морализаторы. Мальчишки и девчонки немного выросли и сильно закалились в боях, и только год назад в этой войне наступил очевидный перелом. Если сейчас упразднить вооружённые силы, кто даст гарантию, что когда-нибудь потом, через множество лет, в бой снова не пойдут четырнадцатилетние перехватчики... Если, конечно, кто-нибудь вообще успеет пойти в бой.
— Алекс, есть сигнал от «Соколов». — Голос Алисы отвлек его от раздумий.
— Соединяй.
На экране вспыхнуло изображение тесной кабины лёгкого перехватчика. Командир эскадрильи, старший лейтенант Лон Вигу, девятнадцати лет от роду, готов был съесть глазами любимого Командующего.
— Доложите обстановку, старший лейтенант. — Этот мальчишка сидит в кабине перехватчика со второго года войны. Один из лучших его пилотов. Прирождённый боец. В его небольшой армии, состоящей из одиннадцати ударных крейсеров, пяти авианесущих крейсеров, одного тяжёлого авианосца и двух отдельных штурмовых групп специального назначения, остались только прирождённые бойцы. Остальные несут службу на боевых постах планетарной обороны. Тринадцатый смотрел в восторженные глаза пилота. Эти дети, выросшие в боевых кабинах и рубках, конечно, найдут себе место в мирной жизни. И будут пользоваться почётом и уважением миллиардов людей. Но им уже никогда не забыть стремительно уплотняющегося времени смертельной атаки, обжигающей ярости вскипающего в крови норадреналина и пьянящего вкуса победы, выплёскивающейся из ярко-багрового бутона взрыва, расцветающего на месте уничтоженного врага. Особенно жаль мальчишек из штурмовых групп специального назначения. Им всю оставшуюся жизнь будет сниться холодный блеск плазменных клинков...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
