как таковой может научиться использовать фреймы, сложившиеся в пространственной сфере, для репрезентации как событий во времени, так и для социальных отношений. Возможно, наши умения выстраивать цепочки являются лучшим тому примером; не важно, откуда, из какой сферы или сфер они берутся, зато мы в конце концов учимся применять их к любому набору сущностей, событий или идей (в любой сфере), который удается упорядочить в последовательность. Далее цепочки обретают многообразие формы, будь то пространственный порядок, психологическая причинность или социальное доминирование.
29.5. Проблема единства
Что заставляет наши умы формировать множество отдельных сфер мысли, а не пытаться, как это делают ученые, увидеть все аспекты мироздания как единое целое? Дело в том, что – по крайней мере в повседневной жизни – это попросту непрактично. Представьте хотя бы, насколько различаются правила физической и социальной сфер! Если нам нужно переставить мебель в другое помещение, обычно мы перетаскиваем ее туда. Но когда нужно переместить гостей, мы же не будем проявлять грубость и тащить их, как коробки. Или сопоставим принципы физики и геометрии с принципами социальной сферы. В физической сфере правила выглядят строго упорядоченными:
Неподвижный объект остается там, где находится, пока на него не воздействует другой объект.
Движущийся объект продолжает свое движение, пока его не остановит какая-либо внешняя сила.
Все объекты без опоры начинают падать.
Два объекта не могут занимать одно и то же место.
Эти принципы кажутся нам вполне очевидными, но младенцы не способны их воспринять, пока не создадут способы репрезентации таких идей, как «предмет», «форма», «место», «движение» и «близость». Каждому ребенку требуется много лет для развития этих способностей.
А вот рефлексия социальных действий основана на иных принципах. Когда обычный объект перемещается, обычно мы обнаруживаем явную причину этого перемещения – как правило, воздействие другого объекта. Но когда мы видим, как движется человек, нам редко удается угадать причину движения (точнее, мы об этом не задумываемся). Предполагая, как человек отреагирует на слово или жест, мы почти не используем физические свойства наподобие цвета, формы или местоположения. Нет, мы опираемся на почти совершенно иные концепции. Чтобы предугадать результат социального взаимодействия, нужно уметь представлять себе ментальное состояние другого человека и для этого следует формировать в уме концепции привычек, склонностей, мотивов и планов. Понятия, которые практически идеально подходят для физических объектов, малопригодны в социальной сфере, и наоборот.
Когда обычные дети начинают говорить, в их «ранней» речи встречаются слова, которые отличают одушевленные объекты от неодушевленных. Часто у детей имеется одно слово или выражение для всех животных – и другое для всего остального, что движется самостоятельно например для автомобилей. Согласно нашей гипотезе, это, безусловно, не случайность.
Для взрослых законы, управляющие физическим миром, выглядят проще и логичнее тех, которые применяются к социальным событиям. Означает ли это, что младенцам тоже должно быть легче осваивать физический мир, а затем переходить к социальной и ментальной сферам? Нет. Парадоксально, но факт: им легче адаптироваться к социальной сфере! Вообразим, что младенец хочет взять какую-то игрушку, а рядом стоит взрослый. Самым простым будет попросить, то есть дернуть рукой, загугукать или заплакать; скорее всего, это обеспечит нужный результат. Зато младенцу намного сложнее координировать все сложные механизмы планирования и действия для перемещения объекта с того места, где он находится, туда, куда ребенок хочет его положить. С точки зрения физически беспомощного младенца социальная сфера действительно куда проще.
29.6. Дети-аутисты
Разве не любопытно, что младенцам проще реализовывать социальные цели, чем физические, тогда как для взрослых реализация социальных целей сложнее? Можно попробовать это объяснить: присутствие рядом полезных людей упрощает социальную адаптацию младенца, поскольку благодаря им простые действия приводят к выполнению достаточно трудных задач. Другое объяснение может состоять в том, что социальный мир младенца не уступает в сложности миру взрослого человека, за исключением того, что присутствие рядом полезных людей как бы увеличивает умственные способности ребенка – ведь агенты разума других людей становятся доступными для эксплуатации агентам разума младенца. Эти объяснения различаются лишь тем, что проводят разные границы.
Как дети начинают улавливать разницу между психологическими и физическими отношениями? В приложении я доказываю, что наши умы с рождения (генетически) «оснащены» механизмами, облегчающими изучение социальных сигналов. Но что, если эти механизмы по каким-то причинам отказывают, и в итоге – по случайности, вследствие небрежности или несчастного случая – установления границ не происходит? Тогда все многообразие мыслей будет сливаться в мешанину, и ребенок столкнется с задачей формулирования принципов, подходящих всем сферам; такую задачу реализовать невозможно. Если ребенок будет воспринимать мир без разделения на сферы, он не найдет достаточно простых правил, которые охватывали бы всю эту ширь.
Вот почему каждому ребенку приходится изучать разные правила для физической и психологической сфер. Но это означает, что перед ребенком встают не две серьезные проблемы, а сразу три. Помимо усваивания двух наборов концепций, ребенок должен также создавать агентов по управлению этими концепциями посредством разделения агентов, как следует из принципа Пейперта.
Это могло бы объяснить некоторые аспекты психического расстройства, которое детские психиатры именуют «аутизмом». Страдающие аутизмом не способны к эффективной коммуникации с другими людьми, хотя могут приобрести определенный навык в решении физических задач. Никто не знает причины возникновения этого расстройства. У некоторых оно проявляется в том, что ментальные сферы не разграничиваются как положено. У других проблемы возникают уже после того, как границы проложены: на разграничение «накладывается» выраженное, интенсивное стремление избавиться от ментальных барьеров между сферами. Разумеется, так поступают и ученые, но, в отличие от тех, кого мы считаем психически больными, ученые в повседневной жизни придерживаются обыденных взглядов. Если коротко, когда ум ребенка не в состоянии разделить сферы мысли (по любым причинам), этот несчастный ребенок обречен на страдание.
29.7. Подобия и аналогии
Лоза ты, гроздями полна,
Любовь переплетать вольна;
Засохнешь, и не дашь вина[48].
Роберт Геррик
Мы всегда стараемся использовать старые воспоминания, чтобы выяснить, как мы решали те или иные задачи в прошлом. Но ничто и никогда не повторяется в точности, поэтому воспоминания редко совпадают с реальностью. Тогда мы заставляем наши воспоминания соответствовать – дабы воспринимать разные предметы или события как одинаковые. Для этого мы можем изменять либо память, либо репрезентацию текущих событий. Например, предположим, что нам нужен молоток, но поблизости есть только камень. Один из способов использовать этот камень для поставленной цели состоит в том, чтобы мысленно сопоставить его
