— Тогда верни к жизни и Ваню, — не отступала Семенова, — иначе я не согласна.
— Прости, — развела крыльями Меритатон, — но мне в Ахетатоне, во дворце Солнца не нужен человек, который против моей затеи. Забудь о нем и люби моего мужа.
— Ты мне приказываешь? — сощурилась Ира.
— Да, я ж повелительница!
— Наивно, — отрезала проводница. — Прости, но я живу в мире, где каждый сам находит свою любовь, и я ни за что не стану обниматься с твоей Смехандрой. Вообще, с какой это стати ты, не спросив меня, посмела записать меня в некрофилы? Может, я не хочу жить в одном дворце с мумией?
— Обижаешь! — фыркнула птица, отвернувшись от собеседницы.
Но Ира разошлась не на шутку. Она видела, что Ба падшей царицы не способна проникнуть в ее тело и вынуждена топтаться вокруг стакана остывшего чая. И, пользуясь случаем, не мешало бы выложить этой амбициозной особе мнение о ее планах всемирного господства. Конечно, Семенова не сравнилась бы своими пылкими речами со многими ораторами ее времени, но выражать собственную точку зрения у нее получалось.
Вот что было не так: это не настоящий поезд, не та самая дорога, по которой Ира уже несколько лет ездила в Москву и обратно. Это только антураж, а купе — некая безопасная территория, на которой Ба оказалась бессильна.
— Глупая женщина, — спорила птица, — ты не понимаешь, от чего отказываешься: у тебя будет дворец в стране вечного лета, по три сундука золота в каждой комнате, любящий мужчина, тысячи слуг, вечная молодость, наконец. Неужели это не прекрасно тысячами лет чувствовать себя на двадцать пять?
Последнее искушало, но Ира все равно отказалась:
— Нет, я не согласна на трупак вместо мужа, несмотря на тонны золота. Некрофилией не страдаю. Куда дороже мне будет обручальное кольцо, которое подарит мне любящий человек. Пускай оно останется единственным моим золотым украшением.
— Отродье феллаха! — выругалась Меритатон. — Да что ты смыслишь в жизни! Единственное, что мне от тебя надо — душу! Ты растворишься во мне, станешь моей силой. И всё, без проблем! Даже совесть не сможет мучить тебя.
— Потому что у тебя ее никогда не было! — крикнула на назойливую царицу Семенова. — Я хочу быть собой. И любить милого моему сердцу человека. И никакая облезлая курица мне не помешает!
— Не забывай, что я убила твоего ненаглядного, — напомнила Меритатон.
Но разгневавшаяся Ира схватила птицу за хвост и швырнула ее в зеркало на двери. Девушка надеялась, что произойдет то же чудо, когда Ба влетела к ней через окно. Однако дверь обладала совсем иными свойствами. Зеркало разбилось на мелкие кусочки и осыпалось на пол, а женщина-птица, пошатываясь, уползла под стол.
— Что, считаешь будто сильнее меня? — тихо прошипела она оттуда. — Еще немного, и мы станем одним человеком, и я отомщу тебе за все.
— Ваня жив! — поддавшись неизвестно какому чувству, выпалила проводница, выскакивая из купе и запирая его с другой стороны.
Поезд теперь мчался по незнакомому Ире лесу. Голые фиолетовые деревья словно иглы пронзали небо непривычного для девушки розового цвета, где на горизонте висело две громадных зеленых луны.
Ваня жив. Ира это чувствовала. Она почему-то знала, что он совсем близко, и очень скоро расправится с прилипчивой птицей. Осло-бог исчез в самый ответственный момент, и у крылатой не осталось защитника. Она могла положиться только на саму себя. Следовательно, ослабела.
Наверное, она это и понимала, когда вылетела через дверь в коридор и повисла напротив проводницы. Девушка не ожидала такого поворота событий и отшатнулась. Что у нее против Ба: ключ в кармане пиджака, флаги в служебном купе и шпильки. Последнее на птицу никак не могло подействовать. Разве что прижать ее к стене и проткнуть каблуком, словно бабочку для коллекции юных натуралистов. Сомнительное удовольствие.
— Тебе не уйти, — сверкая красными глазами, заявила крылатая.
Семенова почувствовала, что не способна больше противиться ее воле. Она с птицей — одно целое. Так и должно быть. Ваня жив, и он скоро придет к ней. Только будет уже поздно. Власть над миром, богатство и вечная жизнь на одной чаше весов, а на другой — человек, дорогой сердцу белорусской проводницы, и короткое мгновение жизни без дворцового блеска. Для Иры выбор был очевиден, для Меритатон — тоже. Две души, очутившись в одном теле, не могли договориться. Одна гипнотизировала и подчиняла себе. Другая бежала прочь.
А стоит ли убегать, если Ба все равно найдет и проникнет в тело? — вдруг подумалось Семеновой. Знакомое ощущение объяло ее. Крылатая снова проникла в душу, пытаясь там обосноваться. Девушка закрыла глаза и мысленно прошептала: 'Хорошо, я пущу тебя и дам тебе жизнь!
'Вот и славно', - ответила Ба, расправляя невидимые крылья вдоль лопаток. — 'И не надо было звать меня драной курицей!
'Прости, но я констатировала факт! — сама себе улыбнулась Ира'.
'Мне нравится твой характер! Мы сойдемся!
'Знаешь, — Семенова не сдавалась, — ты мне тоже нравишься, Меритатон! Но у меня к тебе встречное предложение!
И в этот момент что-то дрогнуло внутри Иры, она зажмурилась и схватилась за поручень в коридоре. Легкие словно поместили в трехлитровую банку и взбалтывали там, желудок скрутило будто в центрифуге, а в голову устремился бесконечный поток чужих мыслей. Вдохнув, Семенова пыталась сосредоточиться. Нет, она не собиралась сдаваться какой-то древней птице и дарить свое тело. Если Меритатон хочет, пусть получает желаемое. Но несколько в иной форме.
— Ваня! Поторопись! — что есть мочи крикнула девушка, с трудом совладея с собой.
Душа властолюбивой царицы пыталась поглотить Иру, но та выстраивала прочный ментальный щит вокруг своих сокровенных желаний.
'Не трожь это, не прикасайся здесь. Это мое тело, в котором ты гостья. Ты, Меритатон, повелительница всего мира. А я, Семенова Ира, — тоже повелительница, но своего тела. Я пущу тебя, но разрешу смотреть на мир моими глазами и слушаться моего разума, любить моим сердцем и жить моей жизнью. Если не согласна — ищи другую!
'Глупая женщина, — усмехнулась Меритатон, — решила ставить свои условия?
'Да! — уверенно заявила Ира, открывая глаза.
Птицы и след простыл. Девушка прекрасно знала, куда она исчезла: Меритатон приняла вызов. Оставалось только вернуться в Москву и найти Ваню. Или наоборот… Он стоял в противоположном конце вагона. Здоровый и невредимый, в любимой черной футболке. И в его руках не было оружия. Отрыв рот, он смотрел на возлюбленную, которая поспешила спрятать свой взгляд.
А что, если он увидит коварство кеметской царицы и отвернется, — подумалось вдруг Семеновой. Тогда Меритатон победит. Нужно указать ей место, чтобы она не завладела недозволенными ей чувствами девушки из будущего. И проводница подняла на парня полный решимости взгляд и позвала его по имени.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
