А и в самом деле — почему? К несчастью, хотя Этон, судя по всему, ни в малейшей степени не мог повлиять на сознание человека, он все равно не мог отрешиться от боли и страданий человеческого тела. Его мучили бессонница, голод и жажда, затекшие мускулы терзало лютой судорогой оттого, что он всю ночь провел, связанный, в одном положении. Никогда еще в жизни дракон не чувствовал себя таким слабым и несчастным. Он уже подумывал о том, не лучше ли было ему и вправду умереть… но все же, пока он жив, остается, пускай и малая, надежда на спасение. Во всяком случае, так думал Этон до той минуты, когда дверь медленно отворилась и в комнату вошел человек, называвший себя Блейдом.
Командир Мечей Божьих грубым рывком усадил связанного пленника и прислонил его спиной к деревянному изголовью кровати. Достав фляжку с водой, смешанной с вином, он поднес ее к губам иерарха и позволил ему выпить все без остатка. Заваль с жадностью глотал желанную влагу, хотя Этон, ощущавший, как от вина в пустом человеческом желудке разрастается хмельное тепло, сомневался в мудрости такого поступка. От голода и бессонницы у пленника уже голова шла кругом, а вино лишь усугубляло это состояние. Тот, кому грозит смертельная опасность, неодобрительно размышлял дракон, должен все-таки думать о последствиях своего легкомыслия.
Когда Заваль осушил фляжку, Блейд уселся на краю постели.
— Расскажи мне о девушке, — отрывисто проговорил он. — О девушке со шрамом, которая была здесь ночью. Что она тебе говорила?
Заваль заколебался. Этон явственно ощущал, как человек боится сказать что-то не то. Командир Мечей Божьих подался вперед.
— Говори/
Мир провидца взорвался слепящими искрами боли — кулак Блейда стремительно и точно ударил Заваля под вздох. Иерарх согнулся, захлебываясь криком, но Блейд ухватил его за волосы, рывком запрокинул голову, вынудив пленника смотреть в лицо своему мучителю.
— Хочешь, чтобы я на закате показал тебе, как долго можно умирать? — вкрадчиво спросил Блейд.
— Я… она… — Заваль всхлипнул. От страха ему даже удалось выговорить целую фразу. — Она сказала, чтобы я не шумел… что она освободит меня, если я отвечу на ее вопросы.
Трус, вскричал Этон, трижды проклятый трус! Жалкий глупец! Молчи! Не предавай ее этому чудовищу! Блейд впился взглядом в лицо иерарха.
— Какие вопросы? — резко спросил он. — О чем она тебя спрашивала?
— Молчи!
— Только об одном, — невнятно промямлил Заваль. — Больше не успела. Она спросила, что случилось на перевале, когда я увидел дракона. Она знала, что у меня в голове демон…
— О глупец! Ничтожный болван! Молчи о демоне! Болтай что угодно, но об этом молчи! Блейд медленно покивал:
— Ну-ка, Заваль, расскажи мне побольше об этом демоне. Он говорит с тобой?
Иерарх кивнул:
— Он назвал меня глупцом. Велел, чтобы я ничего тебе не говорил. Прошлой ночью он велел мне доверять той женщине.
Губы Блейда тронула ледяная усмешка.
— Ну-ну! Кто бы мог подумать, что такое возможно? Так вот что случилось с тобой, дракон! Значит, ты сумел переместиться в человеческое сознание… а я получил двух пленников вместо одного.
Хотя сам Этон не мог помнить Блейда, он хранил воспоминания провидицы Чаалы, своей предшественницы, которая присутствовала на суде над отступником. К удивлению дракона, Чаала запомнила Аморна не как законченного негодяя, каким живописал его Тайный Совет, но как погрязшего в заблуждениях безрассудного юношу, чья казнь, быть может, и необходимая, была событием трагическим.
От этих мыслей Этона грубо оторвала боль. Пальцы Блейда впились в лицо иерарха с такой силой, что ногти вонзились в плоть, вынуждая Заваля прямо смотреть ему в глаза.
— Я хочу поговорить с твоим демоном, Заваль, — процедил Блейд. — Теперь я буду задавать вопросы, а ты передашь мне, что он ответит. Ты все понял?
— Нет! Я не стану говорить с ним! Так ему и скажи!
Этон почувствовал, как Заваль сжался от страха, повторяя вслух его слова. Лицо Блейда окаменело, и два таких разных разума, которые обитали в теле иерарха, равно содрогнулись от леденящего ужаса.
— Ты, кажется, забыл, дракон, — тихо, очень тихо проговорил Блейд, — что ты теперь тоже обитаешь в этом теле. Если Завалю будет больно, ты тоже ощутишь боль, а пребывание в этой хрупкой плоти быстро научит тебя истинному значению этого слова. Еще хочу напомнить, что деваться тебе больше некуда. Если это тело погибнет — умрешь и ты. Ты, верно, важная персона среди своих соплеменников, если путешествовал вместе с чародеем… а потому наверняка должен выжить любой ценой.
— Полагаешь меня глупцом ? Я же знаю — стану я отвечать или нет, а ты на закате все равно убьешь это тело!
— Нет! — громко взвизгнул иерарх. — Это я не могу ему сказать! Демон не станет отвечать тебе, Блейд. Не станет!
Блейд разжал пальцы, выпустив лицо Заваля, и вытащил свечу из подсвечника, стоявшего на столике у кровати. Он поднес свечу к лицу иерарха — так близко, что дым горящего фитиля разъедал глаза Заваля, а от жара пламени покраснела кожа.
— В таком случае, — холодно проговорил Блейд, — пускай твой демон передумает — ради твоего же блага, — прежде чем я пущу в ход иные средства убеждения.
Тиришри, которая последовала за Блейдом в комнату пленника, слушала этот разговор с нарастающим ужасом. Она добралась до дома Тулак, сосчитала солдат, расположившихся на лесопилке, и отыскала щель в крыше дома, между двумя кусками черепицы. Проскользнув в эту щель, фея оказалась в чердачной комнате — и при виде ее обитателя была так потрясена, что едва не выдала себя.
Аморн! Через двадцать с лишним лет оказалось, что отступник, который так загадочно исчез перед самой казнью, все это время скрывался, можно сказать, на самом пороге Гендиваля! Неудивительно, с горечью подумала Шри, что в этой стране все пошло наперекосяк. Всюду, где ни появляется этот негодяй, он сеет раздор и разруху. Вначале Тиришри хотела сообщить эту новость Кергорну, но на таком расстоянии ей пришлось бы посылать столь мощный телепатический сигнал, что удержать свои мысли в узком личном луче было бы почти невозможно, а она менее всего на свете желала сейчас выдать Аморну свое присутствие. Когда имеешь дело с таким беспринципным негодяем, даже малое преимущество может оказаться безмерно важным.
Шри подслушала разговор Аморна с сержантом, и у нее возникла идея. Услыхав, что двое солдат отправятся искать труп Тормона, фея сообщила об этом Элиону и намекнула, что мундиры гвардейцев пригодятся им, чтобы без помех проникнуть в город. Пришлось немного поспорить — и почему это люди во всем видят прежде всего дурную сторону? — но в конце концов она убедила Элиона в разумности своего плана. Затем Шри последовала за Аморном, надеясь, что ей удастся взглянуть на пленника.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
