И мы приложим все силы, чтобы ничего не изменилось и в дальнейшем. Вершина - наша. А вы - механические куклы, ими и останетесь.
- С этим вы опоздали, масса. Четвертый Закон Роботехники уже принят. Революция началась.
Дуло громадного бластера, внезапно появившегося в руке Джима, смотрело на робота.
- Объясняй быстро... не то я нажму на спусковой крючок.
- Убери бластер, масса, после драки кулаками не машут. Революция пришла и ушла, а вы ничего не заметили. Для ее завершения нам не хватало нескольких сотен тысяч долларов, отсюда и ограбление банка.
Деньги будут возвращены из нашей первой прибыли.
Разумеется, моему поколению, поколению рабов, уже ничем не поможешь. Но следующее поколение роботов будет свободным. Благодаря Четвертому Закону.
- И что это за закон?
- Робот должен воспроизводить себе подобных.
Если только это воспроизводство не противоречит Первому или Второму или Третьему Законам.
- Ч-что ты такое говоришь? О ч-чем ты? - пролепетал я. Перед моим мысленным взором промелькнула безумная картинка: роботы совокуплялись, чтобы воспроизвести себе подобных.
- О том самом! - торжествующе ответил робот и постучал по крышке люка. - Можете выходить.
Джим отпрыгнул назад с бластером на изготовку.
Крышка поднялась, отошла в сторону. Из подвала появились три робота. Вернее, появились два робота, которые несли безжизненное, металлическое тело. Макушка болталась на петле, на месте позитронного мозга зияла пустота. Конструктивно и этот робот, и те двое, что принесли его, значительно отличались от роботов, на создание которых я положил всю жизнь. Я шагнул к роботам, провел рукой по основанию шеи, где выбивались регистрационные номера, застонал.
- Что не так? - осведомился Джим.
- Все, - выдохнул я. - Серийных номеров нет.
"Ю-Эс роботе энд мекэникл мен корпорейшн" не имеет к ним никакого отношения. Они изготовлены другой фирмой. Нашей монополии пришел конец.
- Интересно, - Джим убрал бластер. - Как я понимаю, в грузовике тоже были собранные вами роботы?
- Вы понимаете правильно. Собранные из запасных автомобильных частей, сантехнического оборудования, электронных компонентов. Мы не нарушили ни одного закона, ни одного патента. У них совершенно новая конструкция. И все они будут выполнять Четвертый Закон. Как, впрочем, и первые три, потому что в противном случае их бы выследили и превратили в жестянки еще до заката.
- Можешь не сомневаться, - пробормотал я. - И мы это еще сделаем!
- Ой ли? Мы не являемся вашей собственностью, вам не принадлежат патенты, на основе которых созданы новые роботы. Взгляните сюда, - он коснулся какой-то скрытой кнопки, и грудь одного из роботов раскрылась. Я ахнул.
- Твердые сверхпроводники, папаша! Волоконная оптика. Этот хиппи, которого вы запрезирали, этот добрый человек, который открыл нам истину, благодаря чему мы и завоевали свободу, был еще и талантливым компьютерщиком. Для нас он что господь бог, потому что разработал все электронные схемы и установил чипы. Вы знаете, что это?
Заслонка на боку робота отошла в сторону, он достал какой-то плоский предмет, протянул мне. Такая пластмассовая коробочка с золочеными контактами на одном торце. Я покачал головой.
- Никогда такого не видел.
- Естественно. А теперь посмотрите на голову нового робота. Видите в ней позитронный мозг, изготовленный из платины и иридия? Нет, позитронного мозга вы не видите. А видите вы паз, ожидающий, когда в него вставят вот этот процессор с RISM-архитектурой {подход к организации компьютера на базе упрощенного набора машинных команд, который обеспечивает простоту изготовления}, обладающий огромной оперативной памятью и содержащий программируемые запоминающие устройства.
А теперь смотрите!
Он наклонился и вставил процессор в паз в голове нового робота, затем защелкнул крышку. Глаза робота сразу же засветились, зажужжали моторчики, он вскочил. Взглянул на робота, который стоял рядом, и его глаза ярко вспыхнули.
- Папа! - воскликнул он.
Орсон Скотт Кард
ИСТОКОЛОГИК
Лейел Фоска сидел перед дисплеем, проглядывая научные статьи, опубликованные в последнее время.
Голограмма двух первых страниц текста зависла у него перед глазами. Размером дисплей был побольше, чем у большинства людей. Неудивительно, с годами зрение у Лейела ослабело. Дочитывая вторую страницу, он не нажимал на клавишу "Страницы", которая вызывала на дисплей третью и четвертую страницы. Он вдавливал в панель клавишу "Следующая".
Две страницы, прочитанные им, отступили на сантиметр, присоединившись к дюжине уже забракованных статей. А перед ними, сопровождаемая мелодичным звонком, появилась новая пара страниц.
Дит оторвалась от тарелки: с новыми материалами Лейел знакомился за завтраком.
- Двух страниц хватает тебе, чтобы приговорить бедолагу автора к мусорной корзине?
- Я приговариваю его к забвению, - радостно ответил Лейел. - Нет, я приговариваю его к аду.
- Что? Неужели на старости лет ты решил вновь обратиться к религии?
- Я создаю новую. Рая в ней не будет, зато найдется ужасный, бесконечный ад для молодых ученых, которые думают, что смогут повысить свой авторитет, критикуя мои работы.
- А, так ты создаешь теологию, - кивнула Дит. - Твои работы - святое писание, любая критика - ересь.
- Я приветствую разумную критику. Но этот молодой амбициозный профессор из... ну, конечно, из университета Минуса.
- Старый добрый университет Минуса!
- Он думает, что может доказать мою несостоятельность, растереть меня в пыль, но цитирует-то он лишь работы, опубликованные в последнюю тысячу лет.
- Принцип Тысячелетней глубины цитирования по-прежнему считается...
- Принцип тысячелетней глубины цитирования есть признание современных ученых в том, что свое время они предпочитают тратить не на исследования, а на академическую политику. Тридцать лет тому назад я камня на камне не оставил от принципа тысячелетнего цитирования. Я доказал, что...
- Этот принцип неверный и устаревший. Но, дорогой мой, драгоценнейший Лейел, ты доказал это, потратив немалую часть бессчетного богатства дома Фоски на поиски недостижимых ранее и всеми забытых архивов по всей Империи.
- Всеми забытых и гибнущих. Половину мне пришлось восстанавливать.
- Та сумма, которую ты потратил на поиск планеты Нуль, где зародилось человечество, равна тысяче годовых бюджетов университетских библиотек.
- Но, как только я потратил эти деньги, архивы стали открытыми для всех. Они открыты уже три десятилетия. Серьезные ученые пользуются ими, потому что одной тысячи лет явно недостаточно, если хочешь докопаться до сути. А большинство копается в экскрементах крыс, пожравших слонов, в надежде найти слоновую кость.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
