столько людей, и как успел все приготовить? Я тайну эту не могу понять никак!“ С такими мыслями простился царь и, возвратившися домой, послал немедля брахмана, сказав ему: „О, божество! немедля отправляйся к Джамадагни риши и разведай тайну, чьей силою он смог в один лишь день нас пригласить и накормить со всею ратью?“ Услышав это, брахман тот пошел, разведал и, вернувшись к Сахасрарджуну, сказал: „Махарадж! У риши Камадхену есть. И силою ее он смог в один лишь день так угостить тебя!“ Услышав эту весть, царь Сахасрарджун вновь сказал тут брахману: „Божество! Пойди и от меня скажи ты Джамадагни риши так: „Царь Сахасрарджун требует корову Камадхену!“
Услышав это, брахман с этой вестию пошел вновь к риши, сообщил слова царя. Риши сказал: „Корова эта не моя! Как я могу ее отдать? Она принадлежит владыке Индре! Я не могу ее отдать! Пойди и сообщи об этом своему царю“. Услышав это, брахман тот пошел к царю и так сказал ему:
„Махарадж! Риши мне сказал: „Корова Камадхену не моя, она принадлежит владыке Индре, я не могу ее отдать!“ Услышав это из уст брахмана, царь Сахасрарджун призывает нескольких воителей и говорит: „Немедля отправляйтесь к Джамадагни и отберите у него корову Камадхену!“ И, получив веление царя, те воины отправилися к риши и отвязали и угнали со двора корову Камадхену. Но риши бросился в погоню и на дороге задержал корову Камадхену. Узнав об этом, царь Сахасрарджун вдруг пришел в великий гнев и отрубил немедля риши голову. Корова ж Камадхену убежала к Индре. Ренука приблизилась к супругу и остановилась:
То по земле катаясь, волосы все рвет,
То вдруг замолкнет, сядет, вся к ногам прильнет!
То, разрыдавшись снова, бьет всей силой в грудь,
То упадет на землю, вся забьется вдруг!
Тогда, услышав плач, рыданья Ренуки, дакпалы десяти всех стран все задрожали, заколебалося седалище Парашурама джи, который подвиги великие творил, и созерцание его прервалось. Когда прервалось созерцанье и явилось знанье, Парашурам джи взял свою секиру[595] и пришел туда, где труп отца лежал, а мать рыдала, била в грудь себя. Увидев их обоих, Парашурам пришел в великий гнев. Тогда с рыданьями Ренука рассказала сыну все о гибели супруга. Все выслушав, Парашурам джи молвил: „Мать! Сначала я отправлюсь и убью врага отца, потом вернусь, похороню отца!“ И с этими словами он пошел туда, где Сахасрарджун восседал на царственном собраньи. Увидев вдруг его, Парашурам джи в гневе закричал:
„Эй, трус жестокий, жалкий! Посрамил весь род!
Убив отца, в печаль ты вверг меня, народ!“
Когда с столь грозным возгласом Парашурам схватил свою секиру и пришел в великий гнев, то Сахасрарджун взял свой лук и стрелы и стал пред ним лицом к лицу. И два богатыря вступили в страшный бой. В теченье четырех часов Парашурам джи бился с ним и наконец, убил. Тогда набросилося на него все войско. Парашурам джи изрубил их всех. Потом ушел оттуда и совершил немедля погребальные обряды над отцом. Потом он, успокоив мать, на этом самом месте совершил торжественное жертвоприношенье Рудре. И с той поры прославилось то место и стала называться Курукшетрой. Кто в день затмения пойдет туда, раздаст дары, сам искупается, свершит молитву, жертву принесет, то получает он тысячекратную награду!»“
Поведав это сказанье, шри Шукадева джи сказал царю Парикшиту: „Махарадж! Все ядавы, прилежно выслушав преданье это, обрадовались и сказали так шри Кришначандре джи: «Махарадж! Благоволи скорей отправиться на Курукшетру! Теперь не медли: на парве нужно быть уж там!» Услышав это, Кришначандра джи и Баларам джи вопросили Уграсену: «Махарадж! Коль все отправятся на Курукшетру, то кто останется здесь для охраны города?» Царь Уграсена сказал: «Оставим Анируддху здесь и выступим!» И получив веление царя, господь призвал немедля Анируддху, все разъяснил ему и так сказал: «Сын! Ты оставайся здесь и охраняй корову, брахмана и защищай народ! Мы с государем и со всеми ядавами искупаемся на Курукшетре и вернемся». Анируддха джи сказал: «Пусть будет воля ваша!»
Махарадж! Оставив для охраны города шри Анируддху джи, царь Сурасена, Васу дев, Удхав, Акрур и Критаварма и все другие ядавы — и стар и млад — все с женами своими готовы были выступить на Курукшетру вместе с Уграсеной. Когда царь Уграсена джи со всей своею ратью разбил за городом шатры, за ним последовали все. За всеми следовал шри Кришна с братом и невесткой и с восьмью венчанными царицами; за ними следовали все шестнадцать тысяч сто цариц с детьми и внуками. Когда господь к ним присоединился, царь Уграсена снял свои шатры и с пышностью, как сам владыка Индра, двинулся вперед“.
Рассказав это сказанье, шри Шукадева джи молвил; „Махарадж! Так шли они немало дней и, наконец, шри Кришначандра джи со всеми ядавами вместе счастливо благополучно прибыл на святую Курукшетру. Придя туда, все в парву искупались, и каждый из паломников по мере сил своих роздал там дары: слонов, коней и колесницы, паланкины, оружие, одежды, украшенья, пищу, деньги. Потом все ядавы разбили там шатры. Махарадж! Узнав, что Кришначандра джи и Баларам пришли на Курукшетру, со всех сторон туда пришли цари великие с своими семьями, и каждый рать свою привел. И все они пришли приветствовать шри Кришначандру джи и Баларама джи. Потом примкнули к ним все кауравы и пандавы с дружинами своими и с семьями. Меж тем царица Кунти с Драупади джи навестили терема цариц всех ядавов. А после Кунти джи предстала перед братом и сказала: «О, брат! Я так несчастна! С тех пор как я обручена, я неизменно в горе. А ты, с тех пор как выдал замуж некогда меня, ты никогда не вспомнил обо мне. И даже Рама с Кришной, которые всем расточают блага, и они ко мне не проявили никакого милосердья!» Махарадж! Услышав это и растрогавшись, с глазами влажными от слез, брат Васу дев джи ей сказал: «Сестра! Зачем ты говоришь мне это! Моя ли в этом воля? Путь кармы неисповедим, и воля Хари неизменна! Смотри, каких только страданий я сам не перенес от Кансы!
Все, кто явился в мир сей, все подвластны Хари!
Смотри, как все, кто жил в нем, тяжко здесь страдали!»
Махарадж! Сказав так, Васудев джи вразумил и успокоил Кунти. Потом пошел туда, где
