Еще через год заключенному разрешают переписку с его советником и выбор адвоката.
Мы на время забыли об океане, но ведь речь идет об адмирале и великом моряке, с которым столь подло обошлись власти. В его участи нет ничего странного: и другим адмиралам доводилось страдать в тюрьмах. Тюремное заключение Ла Бурдонне, ставшее к концу менее строгим, продолжалось до 3 февраля 1751 года, то есть 2 года и 11 месяцев. Это событие всколыхнуло парижан и разделило их на два лагеря. Поползли слухи, что заключенный, оправившись от кровоизлияния, пишет отчет о своей деятельности; в Арсенал было вызвано триста свидетелей, и две трети из них уклонились от дачи показаний. Вердикт, вынесенный после долгих дебатов 3 февраля 1751 года, тут же зачитали публике: «Комиссары Арсенала снимают обвинение с господина Маэ де Ла Бурдонне, приказывают именем Его Величества выпустить узника из Бастилии».
Бывший заключенный выглядел тучным, поскольку в Бастилии по традиции пища была плотной, но он страдал от авитаминоза и недостатка физических упражнений. Кроме того, Ла Бурдонне лишился зубов. Он прожил еще почти три года, но болезни не отпускали его. Умер он в Париже, на улице Анфер (Ада). И ни в одном наследственном акте не встречается упоминания о пресловутом «английском миллионе».
Одной из задач французов во время североамериканской Войны за независимость было сохранение за собой открытой дороги в Индию. Французское правительство заключило с Голландией договор о размещении французских войск в стратегической точке – в Кейптауне. В то время военно-морское министерство возглавлял маркиз де Кастри. Однажды он пригласил на беседу пятидесятидвухлетнего морского офицера с необычной внешностью.
– Было в нем что-то от священника, – говорил о нем один из подчиненных, по-видимому антиклерикал. – Быть может, большое брюхо и гневное, хитрое и в то же время саркастическое выражение глаз.
Черты лица шевалье де Сюффрена не потеряли выразительности, хотя и заплыли жирком. У него был длинный нос с тонко очерченными ноздрями; из-за постоянно приподнятых уголков рта его улыбка казалась хищной.
Сюффрен внимательно слушал министра. Его черные глаза поблескивали из-под густых бровей. Изредка, когда живот мешал ему наклониться вперед, он бросал на него яростный взгляд, как на заклятого врага.
– Господин шевалье, вам надлежит отплыть из Бреста на остров Иль-де-Франс в самое ближайшее время. Там произойдет соединение с эскадрой графа д’Орва, под чье командование вы поступите, поскольку он старше вас. Затем вы совместно с ним уничтожите английский флот, крейсирующий в районе Кейптауна. По пути нигде не задерживайтесь и не вступайте в бой с английскими эскадрами, которые встретятся вам до соединения с графом д’Орвом.
Выслушав все наставления, шевалье де Сюффрен поклонился и, не сказав ни слова, покинул кабинет министра. Через неделю шесть его судов отплыли из Бреста. 16 апреля 1781 года на заре эскадра подошла к островам Зеленого Мыса. На фалах адмиральского судна взлетает сигнал – приказ «Артезьену» отправиться на разведку якорной стоянки Прая. (Прая – порт острова Сантьягу.) Сюффрен решил пополнить запасы воды. Никаких осложнений не предвидится, поскольку острова принадлежат нейтральным португальцам.
Через два часа на всех парусах возвращается «Артезьен». Он сигналит, что на рейде стоит несколько английских судов.
Какие же мысли приходят в голову Сюффрена? Он их изложил в письмах кузине, в которых говорит о себе то в первом, то в третьем лице: «Я не знаю, куда шли эти суда. То ли в направлении Кейптауна, то ли на север? Не важно, я должен их уничтожить». Сюффрен помнит о наставлениях министра: «По пути нигде не задерживайтесь и т. д.» – и все же принимает решение атаковать английские суда. Его девиз – уничтожить врага в любом месте и в любое время.
В 8.45 утра Сюффрен отдает приказ своему адъютанту:
– Велите вызвать людей на боевые места.
Изысканный стиль мало подходит для отдачи приказа, а Сюффрен намеренно говорит либо очень грубо, либо на провансальском наречии, словно стремится развеселить матросов-южан и шокировать офицеров-бретонцев. И одевается он престранно: «Вместо штатной треуголки у него на голове крохотная фетровая шляпа грязно-белого цвета. Он не пользуется ни пудрой, ни помадой, не носит буклей, а только маленькую косичку, перевязанную куском старой бечевки. На нем поношенные башмаки и расстегнутые на икрах штаны из голубого полотна. Он не носит ни камзола, ни галстука, а ходит в пропахшей потом рубашке из грубой ткани с открытым воротом и закатанными до локтя рукавами». И, несмотря на все это, у Сюффрена властный вид.
Схема морского боя у Праи очень проста: три корабля Сюффрена атакуют застигнутых врасплох англичан на якорной стоянке (позже стало известно, что английский командующий был на охоте), открывают продольный огонь, ведут его полтора часа, наносят серьезные повреждения судам, разворачиваются и уходят в открытое море!
Победа неполная, поскольку три корабля не последовали за Сюффреном.
– Они не поняли сигналов. А может, замыкающие суда не видели их, – утверждают одни.
– Капитаны этих судов сделали вид, что не поняли сигналов. Один из примеров частых разногласий Сюффрена с его офицерами, – возражают другие.
Одно из многочисленных писем Сюффрена к кузине рассказывает о сражении у Праи: «Прая могла и должна была обессмертить мое имя. Я пропустил, быть может, единственный шанс в моей жизни». Однако шевалье поколебал английское владычество в районе мыса Доброй Надежды, и министр, забыв об ослушании, отметил его успех. Кастри написал Сюффрену: «Его Величество считает, что Вы вели себя как талантливый полководец. Он повелел назначить Вас командующим эскадрой». Командующий эскадрой, а на деле главный адмирал, ибо граф д’Орв, под чье командование поступил Сюффрен по прибытии на остров Иль-де-Франс, вскоре заболел и умер.
Сюффрен – лучший европейский моряк в Индийском океане, он превзошел в мореходном деле даже английского адмирала Хьюза, которого всегда побеждал. И если, несмотря на его успехи, французы так и не смогли окончательно закрепиться в этом районе, то только потому, что Сюффрен не получал необходимого подкрепления. Английские военно-морские историки с уважением отзываются о победах Сюффрена под Садрасом, Провидиеном, Негатапамом, Куддалором.
Но даже в 1782 году, когда Сюффрен был уже хозяином в прибрежных водах Индии, напряженные отношения между ним и большинством офицеров сохранялись; он лишает должности четырех капитанов. А во французских торговых факториях люди приветствуют его, целуют ему руки. Индийские князья, союзники Франции, готовы носить Сюффрена на руках. Набоб Хайдар Али снабжает его деньгами, оружием, боеприпасами, принимает со сказочной роскошью. Отметим, что на прием Сюффрен одевается как положено: «Уложенный и напудренный парик, камзол из синего бархата с широкими золотыми галунами, шитый красной нитью шелковый сюртук; в руке черная треуголка». Набоб проходит со своей армией 40 миль навстречу другу, осыпает его подарками – жалует бриллиантовое перо с собственного тюрбана, мавританский наряд, золотую парчу, дорогие кольца и даже дарит слона. Сюффрен не осмеливается сказать, что никогда не наденет мавританских одежд, но от слона категорически отказывается. Тогда набоб велит дать столько золота, сколько стоит слон.
С одной стороны, дружба, чуть ли не обожествление, с другой – недоверие или неприязнь, в лучшем случае сдержанность. Почему?
– Он из мелкой знати, – говорят кадровые офицеры.
Допустим. Семья Сюффрен, прибывшая из Италии в XVI веке, дала Франции множество судейских чиновников. Она занимает достойное положение среди провансальской знати. Отец шевалье де Сюффрена носит титул маркиза де Сен-Тропе. Однако офицеры, выходцы из знатных семей, считают, что этого мало. Кроме того, по мнению офицеров-бретонцев, он намеренно выпячивает свой провансальский нрав. Сюффрен интуитивно ощущает вражду и отвечает резкостью, даже грубостью. Чем же объяснить его столь сложный характер?
Звезда Сюффрена взошла над Индийским океаном, когда ему исполнилось пятьдесят три года. Он отличился в нескольких морских сражениях против англичан, в частности у американских берегов, под началом графа д’Эстена. Сюффрен долго служил на море. Будучи рыцарем Мальтийского ордена, он в борьбе со средиземноморскими пиратами отточил умение принимать решения, стал виртуозом в тактике, а также выработал собственный стиль командования – благожелательное отношение к матросам в сочетании со строгостью и даже суровостью в случае упущений. К офицерам он проявлял высокую требовательность. Став главнокомандующим флотом в Индийском океане, Сюффрен назначает офицерами матросов, проявивших морскую доблесть и отвагу, не заглядывая в грамоту о дворянстве. Подобное нововведение не нравится: «Да он просто вольнодумец!»
