же прошло, когда она вспомнила те три слова – Прости, что не пригласила тебя на свои похороны. Наверное, я забыла.
– Мария, я пришел поговорить с тобой, – сказал он, когда она попыталась пройти мимо него.
– Я умерла для тебя, вспомни...
– Пожалуйста, – Он указал на диван, – Мне нужно кое-что сказать.
Приняв искренний тон отца, она села на диван, желая услышать, что он скажет.
Данте расстегнул пиджак, садясь рядом с ней. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы найти нужные слова. – Я не знаю Доминика, но я знал его отца, и хотя я не могу считать сына ответственным за грехи его отца, ты не можешь ожидать, что я смогу смириться с тем, что Люцифер забрал любовь всей моей жизни. Когда я вижу Доминика, я вижу Люцифера, я вижу человека, который забрал у меня жену.
– Тогда тебе следовало узнать его получше. – Мария произнесла эти слова так неумолимо – Потому что тогда ты бы вообще не видел Люцифера.
– На это нужно время, Мария – Данте пытался заставить ее понять. – Время, которое я планирую потратить на работу с ним в качестве нового босса Лучано.
Мария подняла бровь, увидев ответ на лице отца. – Но не в качестве моего мужа.
– Ты. - Карузо; я ожидал, что ты выйдешь замуж за одного из моих людей.
– Нет, ты хотел, чтобы я вышла замуж за Сала. – поправила его Мария. – Скажи мне, как ты можешь оправдать то, что я выхожу замуж за одного сына Люцифера, но не за другого? Когда ты смотришь на Сала, ты видишь Люцифера?
– Когда я смотрю на Сала, я вижу мальчика, которого я забрал с улицы и которому Люцифер позволил сгнить. Он был его отцом, но не воспитывал его, как других своих детей. Когда я смотрю на Сала, я вижу сына.
– А я вижу брата. – сказала ему Мария то, чего он не мог понять.
– Если ты ожидал, что я влюблюсь в одного из твоих солдат, то тебе не следовало воспитывать меня рядом с ними.
– Возможно. – согласился он.
Все еще видя его разочарование, Мария поняла, что ей чего-то не хватает – Почему ты никогда не сможешь принять меня и Доминика?
Дом был человеком, конечно, не с той стороны, но семьи должны были соединиться в одно целое. Ее брак с Домиником только укрепил этот факт, поэтому Лука и поощряла его.
Данте явно хранил какой-то секрет, его льдисто-голубые глаза пронзили ее душу, прежде чем он открыл ей правду – У Доминика нет чистой итальянской крови.
Мария свела брови вместе, но прежде чем она успела заговорить, отец продолжил.
– Нам нравится, когда наши имена отражают наше итальянское наследие, но ты никогда не задумывалась, чем имена его детей отличаются от наших? Доминик, Ангел, Маттиас, Кассий - все это имена... испанского происхождения. – Данте наконец-то раскрыл секрет, который знали немногие Карузо. – Испанские женщины были единственными.качества, которыми Люцифер восхищался и уважал в женщинах достаточно, чтобы стать отцом детей.
Взгляды Доминика и Кассиуса вдруг обрели смысл, в то время как остальные дети переняли их от отца.
Мария не могла поверить, что именно поэтому ее отец не одобряет их брак, и что, по его мнению, она должна была вдруг увидеть Доминика по-другому.
– Вот почему ты не одобряешь? Потому что Доминик недостаточно итальянский для тебя? Ну, слава Богу, вы не допускаете женщин в свою организацию, так какого черта вас это волнует?
– Родословная - это все, Мария. – Он предупредил, что любые дети от их союза не смогут стать мастерами.
Да, она знала. В этой стране мафия передавалась из поколения в поколение, и независимо от того, где ты находился, единственным способом стать членом итальянской мафии было стопроцентное итальянское происхождение. Это было самое основное требование, записанное в камне давным-давно, и оно не было изменено или оспорено... до сих пор.
– Мне забавно, что самый большой кусок дерьма, который когда-либо ходил по этой земле, почему-то менее близорукий, чем ты. Люцифер был умен, когда отпустил старые пути, потому что твои станут твоей смертью.
Оба они знали, что в жилах Хлои нет ни капли итальянской крови, но это не помешало Луке жениться на ней, родить от нее детей, а его детей сделать своими. Это глупое правило должно было закончиться вместе с правлением ее отца, и они оба это знали.
– Когда я взял на себя управление этой семьей, я дал обещание поддерживать эти ценности, и я буду это делать, пока не закончится мое правление – Данте говорил с законченностью, клятва, данная им на крови, была сдержана – Я не могу поддержать эту свадьбу, потому что тогда я возвращаюсь к этой клятве. Мои люди и многие мужчины, которым мне пришлось отказать из-за крови в их жилах... будет несправедливо по отношению к ним, если я сделаю для тебя исключение, потому что ты моя дочь.
Мария понимала. Ее отец застрял в своих старых традициях и чувствовал себя связанным кровью, чтобы поддерживать священные семейные правила, но она была его дочерью.
– У тебя не было никаких гребаных проблем с поддержкой Драго.
– У Катарины нет никаких сведений о том, откуда она родом. Даже ее собственная семья не знает, кто была ее мать. Могу ли я предположить, что она испанского происхождения, основываясь на его предыдущих отношениях? Да. Но доказательств нет, и она полностью похожа на своего отца. Мои люди никогда бы не усомнились в этом.
– Тогда Сал? – разочарованно спросила она – Ты бы поддержал этот гребаный союз.
– Сальваторе Ластр,а - стопроцентный итальянец. Я могу отнести его мать к нескольким поколениям назад – Данте выразился предельно ясно. – Единственный итальянский сын, который был у Люцифера, он от него отказался.
Оставь это, - прошептала она себе.
Мария дошла до конца своей веревки. Она больше ничего не могла сказать, чтобы отец одобрил ее брак, поэтому ей больше нечего было ему сказать. Она знала об отце только одно: он никогда не изменится. Именно поэтому он приложил руку к тому, чтобы сделать ее такой, какая она есть, поэтому она так твердо стояла на ногах как женщина, которая хотела, чтобы ее воспринимали всерьез и чтобы она имела
