если бы ему был сделан намек, из которого он мог бы почувствовать «наше одобрение». Кайзер также считал необходимым выяснить, как отнеслось бы к этому белофинское правительство.
Но Маннергейм не был германофилом, его симпатии были на стороне Антанты. Только страх поражения вынудил его сотрудничать с немцами. После подавления революции он не разделял пресмыкательства правящих кругов перед Германией, и когда главой государства стал не он, а Свинхувуд, военным же министром был назначен В. Теслев, которого Маннергейм недолюбливал, Маннергейм 31 мая демонстративно ушел в отставку, и немцы стали относиться к нему с подозрительностью. 5 июня германский посланник в Стокгольме Люциус получил указание внимательно следить за приехавшим в шведскую столицу Маннергеймом, в частности за тем, не ведет ли он враждебную Германии агитацию. Люциус выполнил приказание. 9 июля Маннергейм имел откровенную беседу с английским посланником Говардом в стокгольмском отеле. Разговор велся по-французски, о немцах были сказаны нелестные вещи. Собеседники не подозревали, что в смежной комнате спрятался немецкий шпион, слышавший каждое слово. Вскоре Берлин получил запись этой беседы, из которой стали очевидны антинемецкие настроения Маннергейма. Вопрос об использовании его в германских интересах отпал.
Но Германия продолжала переговоры о военном союзе с Финляндией. Этот союз должен был дать возможность немцам использовать финские войска и против войск Антанты на Севере, и против Советской России. Согласно § 5 проекта договора, финские войска предполагалось применять на северном или восточном театре военных действий, осуществляемых Германией. Другой вариант проекта предусматривал в ст. 1, что «в случае войны между Германией и державой, которая угрожала бы в то время границам Финляндии или каким-либо образом подвергала опасности жизненные интересы Финляндии, последняя обязуется произвести полную мобилизацию своей армии и ввести ее в действие в соответствии с операциями германской армии». Финляндия должна была стать союзником Германии, против кого бы та ни начала военные действия. Из-за дружбы с Германией отношения Финляндии с Англией уже сильно обострились. Война против Антанты была совершенно не нужна Финляндии, она была нужна только Германии. Но финские правители готовы были и на это ради получения обещанной немецкой помощи в завоевании Карелии. Вовлечение в мировую войну на стороне Германии должно было еще крепче привязать Финляндию к последней.
Проект содержал и статьи, направленные прямо против Советской России. Ст. 2 предусматривала, что Германия будет «защищать» Финляндию от восточного соседа и «будет рассматривать как прямой повод к войне постоянную опасность нападения на Финляндию». Итак, стоило выдумать, что Финляндии грозит опасность со стороны Советской России — и casus belli налицо! Ст. 4 обещала Финляндии германскую помощь в присоединении Восточной Карелии в результате либо переговоров с Россией, либо вооруженной борьбы.
Одновременно Германия сплачивала для войны против Советской России силы русской контрреволюции. В Финляндии фон дер Гольц вел переговоры с князем Волконским, бывшим министром Треповым, великим князем Кириллом. Германское посольство и консульство в Советской России стали центрами контрреволюционного заговора, имевшего целью подготовку к свержению Советской власти.
Летом 1918 г. Германия заканчивала последние приготовления к войне против Советской России. В белогвардейской прокламации, распространявшейся в Пскове, Режице и других оккупированных немцами местах, говорилось: «Германское правительство... окончательно решило сломить господство большевизма и предоставляет нам все средства, чтобы сорганизовать сильную северную добровольческую армию... Германское правительство и весь цивилизованный мир дают нам все необходимые средства для борьбы. Германские оккупационные войска не очистят оккупированные области раньше, чем там образуется боеспособная армия». 20 июня в Котка под конвоем двух миноносцев прибыл большой транспорт германских войск. В это же время немецкие войска были высажены и в Гангё. Германская дивизия сосредоточилась на северной границе в направлении Петрограда, ее штаб находился в Териоки. На Ладожском озере было подготовлено большое число лодок для переправы. Приготовления велись с лихорадочной поспешностью. Все отпуска и кратковременные отлучки в финских и немецких войсках были отменены, на полигонах и стрельбищах велось ускоренное военное обучение белофиннов. Немецкие и финские войска заняли исходные позиции на шоссе, ведущих из Финляндии в Петроград, в Выборге готовились бронепоезда. Согласно многочисленным сведениям, поступавшим в распоряжение командования Красной Армии, войну против Советской России предполагалось начать наступлением из Финляндии на Петроград. Намерение немцев и белофиннов напасть на Советскую Россию не являлось секретом и для иностранных дипломатов, как это видно, например, из опубликованных документов внешних сношений США.
Впоследствии сам командующий германскими войсками в Финляндии фон дер Гольц подтвердил, что Германия готовилась вероломно напасть на страну, с которой недавно подписала мирный договор. Нападение было первоначально намечено на август. «По приказу верховного командования, — писал фон дер Гольц, — в августе планировалась операция по обе стороны Финского залива (против Петрограда) и при содействии флота — операция против Кронштадта... Операция обсуждалась с генерал-лейтенантом фон Эсторфом, главнокомандующим войсками, расположенными южнее залива..., и вице-адмиралом Бедикером; она детально изучалась на месте и была так подготовлена, что переброска войск на поездах или передвижение пешком могли начаться по первому сигналу команды». Позже фон дер Гольц писал: «В августе германское военное командование решило захватить Петербург с суши и с моря; к сожалению, план этот никогда не был осуществлен, так как в это время было тяжелое положение на западном фронте». Сыграло роль и брожение среди германских солдат, не желавших воевать против Советской России. Советская дипломатия, с своей стороны, содействовала предотвращению войны заключением 27 августа добавочного к Брест-Литовскому договора.
Любопытно, что германские империалисты, плетя заговор против Советской России, лицемерно осуждали подобные методы. Кайзер в речи перед рабочими заводов Круппа 9 сентября 1918 г. сказал: «Вы читали, что недавно произошло в Москве: огромный заговор против теперешнего правительства. Англичане, демократический народ, управляемый парламентскими методами, пытаются свергнуть ультра-демократическое правительство, которое теперь начал создавать русский народ, потому что это правительство, соблюдая интересы своего отечества, дало народу мир, которого он требовал, а англо-саксы не хотят еще мира... Когда хватаются за такие преступные методы, это доказывает, что чувствуют свое поражение». Сказанное против Англии было целиком приложимо к самой Германии. Германская военщина тоже готовила свержение Советского правительства, которое кайзер перед рабочими признал ультра-демократическим, желающим мира и соблюдающим интересы своего народа.
В августе 1918 г. германская военщина не совершила намечавшегося нападения на Советскую Россию, но планы нападения не были оставлены совсем — их лишь перенесли на зиму. Продолжались и переговоры с Финляндией о военном союзе. 21 августа Людендорф, излагая статс-секретарю по иностранным делам; Гинце свои соображения об этом союзе, перечислял требования, которые Германия должна была при этом предъявить Финляндии. Экономические требования касались использования экономики этой
