котором мимолётно подумал Максим, не объяснял причину образования «сковороды». Не существовало такого экскаватора.
– Не понимаю, – подал голос Редошкин. – В моём воображении иномериана представляет собой тоннель максимальным диаметром в полсотни метров. А тут снят слой земли вместе со всей растительностью площадью чуть ли не в миллион километров! Это какой же должна быть иномериана? Какой черпак способен одним движением зацепить миллионы тонн грунта и забросить в космос?
– Разве в космос? – усомнилась Вероника. – В другую Вселенную. В мире нашего Леса нет космоса.
– Почему нет? Есть, просто он отличается от нашего, а вообще космос должен быть во всех мирах.
– Вряд ли я отвечу на ваш вопрос, – сказал Карапетян. – Энергетический импульс, созданный межвселенским пробоем, может иметь разную форму. Возможно, происходит какая-то цепная реакция, охватывающая большие материальные массивы, которые сжимаются и частично распадаются в тоннеле.
– Почему же мы не распались, а были перенесены с Земли без особых эксцессов?
– Взаимодействие столкнувшихся бран может происходить по-разному в зависимости от разных факторов. Учесть все невозможно. Но я попытаюсь просчитать варианты.
– В этом нет никакой необходимости, – сказал Сергей Макарович. – По крайней мере, сейчас. Для нас главное, что чёрного леса нет.
– Совершенно с вами согласен, – сказал Максим. – Мы с Викой обязательно пообщаемся с Лесом, он может знать, куда амазонский шахтопрокладчик перебросил завоевателя.
– Сделаем кружок? – спросил Редошкин. – Поищем уцелевших роботов?
– Не вижу смысла. Все роботы подчинялись через шмелей чёрному лесу и при его отсутствии наверняка потеряли целевые установки.
– Но в их программах могут сохраниться прежние приказы атаковать нас.
– По мере появления гадов будем их уничтожать одного за другим. А пока давайте доделаем, что наметили.
Самолёт развернулся и помчался обратно «на юг», к лагерю. Ближайшая шахта, связывающая первый слой Леса с нижним слоем, располагалась в сотне километров от чёрного леса, теперь уже – от «чаши воспоминаний о чёрном лесе».
Нырнули в «птичий зрачок» шахты, появляясь во втором слое «бутерброда», затем нашли ещё одну скважину и вылетели в сумрачное пространство «саванны».
Долго искать дерево-призрак, выраставшее из разрушенной крепости, не пришлось.
Путь указал рой шмелей, замеченный Максимом. Он мчался откуда-то «с севера» зигзагами, словно искал такую же шахту, но, заметив висевший над устьем тоннеля самолёт, рванул прочь, наученный горьким опытом поединков с боевым модулем Демонов.
– Догоняем? – поинтересовался Редошкин.
– Держимся за ними.
Поднялись повыше и через несколько минут погони заметили, как длинный – метров на сто – хвост насекомых спикировал к груде обломков и исчез. Ещё спустя секунды стало ясно, что груда как раз и является основанием башни-невидимки.
Неподалёку обнаружили и остатки аэробайка, на котором недавно летали по слоям «бутерброда» Савельев и Мерадзе.
– Интересно, из чего стрелял наш чекист? – хмыкнул Редошкин, рассматривая неглубокую остекленевшую воронку в форме эллипсоида, на гребне которой и стоял смятый и рваный остов воздушного мотоцикла. – Похоже на взрыв ракеты.
– Нет, это была не ракета, – сказал Сергей Макарович. – Плазменный сгусток или шаровая молния. Она расплавила песок.
– Точилин вас видел?
– Конечно.
– То есть он стрелял, зная, что может вас убить?
– Нет, мы уже не сидели на байке, он стрелял именно по мотоциклу. Крикнул: топайте пешком!
– Собака бешеная!
– Но ведь он стрелял именно что по мотоциклу, – наивно попыталась девушка заступиться за Точилина. – Значит, не хотел убивать?
– Возможно, и не хотел. Но до того, как уничтожить мотоцикл, он стрелял и по нам.
– Ещё неизвестно, что хуже, – буркнул Редошкин. – Это вообще садизм какой-то – оставить без транспорта, зная, что пешком вернуться наверх, в первый слой Леса, невозможно.
– Отставили базар, – прервал лейтенанта Максим. – Ищем шмелей.
– Они нырнули в дыру под деревом.
– Туда же удрал и Демон, – напомнил Сергей Макарович.
– Готовимся к десантированию. Пойдём мы с Жорой. Сергей Макарович, сможете управлять самолётом, если появится какой-нибудь местный плохиш?
– Смогу, – подтвердил Савельев после едва заметного колебания.
– Вика, за тобой боевой ответ. Если на вас нападут…
– Не беспокойтесь, товарищ майор, – перебила его девушка с преувеличенной бодростью в голосе. – Готова дать отпор!
Редошкин, проходя мимо, похлопал её по плечу:
– Отлично, боец!
Вооружились, спрыгнули на песок, несколько секунд прислушивались больше к себе, чем к звукам, долетавшим извне. Потом Максим особым шагом просеменил к стене строения, пробитой брешью, и Редошкин последовал за ним, успевая посматривать по сторонам и за спину.
Окунулись в тень пролома.
– Пахнет… порохом, – шепнул лейтенант.
Запах в проломе действительно напоминал запах пороха, но Максим уже давно определил, что так пахнут Демоны. Ошибиться было невозможно.
– Ножи!
Достали мачете.
И словно дождавшись этого момента, на разведчиков бросилась текучая пульсирующая «голова дракона», сформированная насекомыми.
Неровный коридорчик длиной всего в четыре-пять метров наполнился шелестом, жужжанием и хрустом разрубаемых шмелей.
Битва длилась полминуты, после чего остатки «драконьей головы» отступили к дыре в стене башни и скрылись.
Максим приблизился к дыре, присмотрелся к уходящему вниз колодцу со слоёными стенами. Шмели гудели где-то внизу, пока не слились с темнотой, и тогда стал виден «свет в конце тоннеля» – колечко неяркого жёлтого свечения, не позволявшее чётко рассмотреть два чёрных жерла противоположных штреков, прорезавших на дне колодца его стены.
– Что там может быть? – едва слышно прошептал Редошкин.
– Логово Демона, – так же тихо ответил Максим.
– Глубина колодца не меньше сотни метров.
– Забыл навыки скалолазания? Видишь, какие стены? Слой за слоем, полно щелей, причём это не каменные блоки, а растительные формы.
– Если нападут шмели…
– У тебя есть другое предложение?
– Нет, – признался Редошкин.
– Тогда вперёд!
Он начал спуск первым, закинув за спину винтовку.
Цепляться за выступы, похожие на торфяные брикеты, было непросто, но через минуту Максим приспособился к альпинистскому препятствию и стал спускаться быстро. Уже через три минуты он достиг тридцатиметровой глубины и приостановился, дожидаясь спутника.
– Не устал?
– Нормально, – просипел Редошкин, таща на спине гранатомёт и автомат. – Есть ещё порох в пороховницах.
Двинулись дальше, зависли над дном колодца, бесшумно спрыгнули.
Коридоры, в сечении представлявшие собой четырёхугольники, у которых верхнее ребро было шире нижнего, уходили в противоположные стороны. Один давился темнотой, второй был освещён окошком в потолке.
Редошкин вопросительно посмотрел на командира. Максим кивнул на освещённый коридор, уловив слабый запах пороха.
Прошагали с два десятка метров, упёрлись в складчатую дверь, форма и узор рёбер на которой указывали на принадлежность сооружения Демонам.
Редошкин качнул стволом «Гнома» на плече.
Максим подумал, взвешивая варианты действий. Использовать гранатомёт не хотелось, так как у них было с собой только две гранаты, но и «теннисный мяч» кенгурокузнечиков было жалко. Только он мог легко пробить каменную плиту толщиной в пару метров.
– Граната… – начал
