Ничего интересного. Мелькнула разоренная клумба в беседке-раковине, голос за кадром посетовал на вандализм неизвестного хулигана. Саймон ухмыльнулся: никто и не знает, что это его шутка! Поскольку он не чувствовал вкуса пищи, приходилось есть осторожно, придирчиво изучая каждый кусок (вдруг подсунули какую-нибудь дрянь, как вышло тогда с лимонным соком). На экран Саймон смотрел вполглаза. Вспомнилось, как девять лет назад его, начинающего телеведущего, обвинили в неэтичности и вышибли из «Всепланетных Ниарских Новостей». Истинная причина того, что все против него ополчились, крылась в профессиональной зависти: коллеги попросту завидовали его раскованности, его неотразимому обаянию! Последней каплей стал репортаж Саймона об аварии в подземке – недоброжелатели прицепились к его коронной фразе: «К сожалению, друзья, наши дорогие трупики – сейчас их покажут крупным планом – уже не смогут дать нам интервью!» Саймон понимал, почему именно эта фраза всех разозлила: потому что никто из коллег не смог до такого додуматься. «Талантливых людей всегда травят» – так сказал шеф «Перископа», предложивший ему новую работу. Саймон отставил пустую тарелку и грустно вздохнул: если бы можно было вернуться в «Перископ»…
– А теперь – вопрос! – объявила ведущая передачи.
С кончика ее алого ногтя сорвался маленький вопросительный знак – описав круг, он начал стремительно увеличиваться и вырос во весь экран.
– Вчерашний инцидент на дне рождения у комиссара полиции: что это было – роковая случайность или заранее спланированная провокация? Совпадение или дерзкий вызов?
Что?.. Значит, Саймон не только ударил комиссара, но еще и испортил ему день рождения?.. Что же с ним теперь будет?.. И ведь никто не поверит, что он сделал это не нарочно! Ему хотелось плакать.
Успокоившись, он дожевал безвкусную пищу, потом раздвинул жалюзи и оглядел окрестности: белесый склон, поросший пучками длинной светлой травы (отель стоял на дне неглубокой ложбины), зонтиковое дерево на гребне склона, около дерева возится, разрыхляя землю, синий паукообразный автомат. Все спокойно, не видно ни Шидала, ни полицейского комиссара. Саймон пересчитал оставшуюся в карманах мелочь, собрался с духом и шагнул к двери.
Глава 15
Спустя два дня после происшествия с бомбой Стив взял аэрокар и улетел к экватору – там, в необитаемом скалистом районе, была спрятана его космическая яхта. На яхте находился мощный компьютер, через который он мог подключаться к общей сети.
– Когда я это делаю, – объяснял он Тине, – машина превращается в придаток моего сознания. Терминал – я сам. Интероператоры надевают для этого специальные шлемы и принимают допинг, но я обнаружил, что шлемы и допинг вовсе не обязательны.
Вернулся он поздно ночью, усталый, но удовлетворенный.
– Поздравь меня – я нашел «Перископ»! Пришлось прощупать все терминалы, которые выходили на связь с Терезой Салкадо. Сразу после того как ее коттедж взорвался, кто-то залез в сеть и подчистил информацию – теперь впечатление такое, как будто у нее дома вообще не было компьютера. Профессиональная работа. Я стал искать с другого конца: кто с ней связывался в течение последнего года? И обнаружил кучу народа. А потом – самое интересное: я вычислил еще один терминал, у которого, если верить видимым данным, не было никаких контактов с Терезой Салкадо, но который зато нередко общался со многими из ее знакомых. Улавливаешь?
– Да. Скорее всего, это руководитель «Перископа». Он сам же Терезу и прихлопнул.
– Завтра сворачиваем базу, – Гонщик растянулся на своем матрасе. – Все, эксперименты закончены.
На протяжении двух последних дней он успешно выводил из строя все спрятанные бомбы, сбоев не было. В итоге у них не осталось ни одной исправной бомбы. Но еще больше Тину поразило то, каким образом он вышел на предполагаемого руководителя «Перископа». Она знала, что представляет собой всепланетная компьютерная сеть: океан информационных блоков, соединенных в сложные упорядоченные структуры, среди которых циркулируют более мелкие аморфные образования – их отследить труднее всего, а Стив как раз это и сделал. Его сжатый, последовательный рассказ наверняка не отражал даже тысячной доли реально затраченных усилий.
– Тебе удалось почти невозможное! Добиться такого результата за несколько часов может только гениальный интероператор…
– Или мутант вроде меня, – невесело отозвался Стив. – Учти, еще не доказано, что тот, кого я нашел, – глава «Перископа».
– Я хочу нанести ему визит. У тебя есть координаты?
– Ага. Пойдем вместе. Если «Перископ» связан с Генлаором, меня это тоже касается.
– Хорошо.
Гонщик лежал неподвижно и смотрел в потолок, потом вдруг спросил:
– Я не рассказывал тебе про ренгмари?
– А что это такое?
– Игра. Силарская. Они утверждают, что с ее помощью можно разобраться в любой социальной ситуации. Мне ее подарили, когда я обращался к ним насчет метки. Какого ты мнения о силарцах?
– Они мне всегда нравились.
– Очень любопытной была их реакция, когда я кое-что рассказал о себе. Пришлось – надо было объяснить, почему я не могу избавиться от метки простым способом. Когда я выложил, что я клон и подвергся воздействию генератора Мидауэра, мой собеседник заявил, что я обязательно должен получить терапевтическую помощь. Силарцы не пытались на меня давить, но уговаривали очень настойчиво. Я отказался, по двум причинам. Во-первых, сначала я должен разобраться с Генлаором, а потом уже заниматься чем-то еще. Во-вторых… я все-таки не рискнул признаться, что я не просто клон, а мутант с аномальными способностями. Неизвестно ведь, как они к этому отнесутся.
Стив умолк, но потом заговорил опять:
– Так я от них и не добился, что такое генератор Мидауэра. Интересно, что самого Мидауэра они считают не крупным ученым, а чуть ли не преступником, которого другие представители человеческой расы вовремя не раскусили. Они его называют «рчеедо’умлами Мидауэар». Я вначале думал, что «рчеедо’умлами» по-силарски значит «профессор», но после посмотрел в словаре: это слово переводится как «безмозглое орудие тех, кто стремится к ослаблению и распаду».
От неожиданности Тина рассмеялась.
– По-моему, о генераторе силарцы знают побольше нашего, но говорить не хотят, – тоже усмехнувшись в темноте, продолжил Гонщик. – Я только уяснил, что, с их точки зрения, это гнусное изобретение. Они сказали, что я сам все пойму, после того как пройду у них курс лечения. А когда я не согласился, вежливо сославшись на нерешенные насущные проблемы, подарили игру. Давай покажу тебе завтра?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
