Фло долгий поцелуй. А когда отпустил, она, казалось, была в шоке:
– Это был самый горячий поцелуй в моей жизни, – пролепетала она. – А целовалась я много.
– В самом деле? – переспросил он.
– Если ты любишь хоть вполовину так же, как целуешься, то это будет уже чересчур, просто чересчур!
– Где у тебя спальня? – спросил он у меня.
– А ты просто ступай за дамой, – ответил я.
Он направился за Фло в спальню, а я нацедил себе еще виски.
Никогда в жизни не слыхал я таких воплей и стонов, и продолжалось это добрых сорок пять минут. Затем он вышел один, сел и налил себе выпить.
– Сын мой, – произнес он. – Ты оторвал себе хорошую бабу.
Он ушел на кушетку в гостиную, растянулся на ней и заснул. Я вошел в спальню, разделся и завалился к Фло.
– Боже мой, – промолвила она, – боже мой, не могу поверить. Он протащил меня и через рай, и через ад.
– Я только надеюсь, что он кушетку не подпалит, – сказал я.
– Он что – курит в постели и засыпает?
– Не бери в голову, – сказал я.
Ну вот, значит, он начал брать верх. Теперь мне уже приходилось спать на кушетке. Приходилось слушать вопли и стоны Фло каждую ночь. Однажды, когда Фло ушла на рынок, а мы выпивали пиво в обеденном уголке, я вынужден был с ним поговорить.
– Слушай, – сказал я, – я не против кому-нибудь помогать, но теперь, когда я потерял постель и жену, я должен попросить тебя отвалить.
– Я полагаю, что задержусь еще немного, сын мой, твоя старуха – одна из лучших, что у меня бывали.
– Послушай, мужик, – сказал я, – а ведь мне, возможно, придется пойти на крайние меры, чтобы тебя удалить.
– Крутой, значит, а? Так послушай сам, крутой, у меня есть для тебя новости. Мои сверхъестественные силы вернулись. Только попробуй ебать мне мозги – можешь обжечься. Смотри!
У меня была собака. Старый Пердун. Ценности почти никакой, но по ночам брехал, в общем, сторожил сносно. Так вот, этот хрен ткнул пальцем в Старого Пердуна, палец как бы чихнул, зашипел, из него вылетел тоненький лучик пламени и коснулся Старого Пердуна. Старый Пердун зашкворчал и исчез. Его просто не стало. Ни костей, ни шерсти, даже вони не осталось. Пустое место.
– Ладно, мужик, – сказал я ему. – Можешь остаться еще на пару деньков, по после этого – вали.
– Поджарь-ка ты мне лучше бифштекс, – сказал он. – А то я проголодался, да и боюсь, уровень спермы у меня в организме упал ниже некуда.
Я встал и кинул бифштекс на сковородку.
– И картошечки мне к нему зажарь, – продолжал он, – и помидорчика ломтиками.
Кофе не надо. Бессонница, знаешь ли. Я лучше еще парочку пивка пропущу.
К тому времени, как я поставил перед ним еду, Фло вернулась.
– Здравствуй, любовь моя, – сказала она, – как дела?
– Прекрасно, – ответил он, – а кетчупа что, нет?
Я вышел из дому, сел в машину и поехал на пляж.
А у зазывалы, значит, там еще один дьвол. Я заплатил четвертак и зашел. Этот вообще никуда не годился. Размазанная по телу краска его доканывала, и он пил, чтоб окончательно не свихнуться. Большой такой парняга, но совершенно ничего хорошего. Я оказался одним из немногих клиентов. Мух там было больше, чем посетителей.
Ко мне подошел зазывала.
– С тех пор, как ты спер у меня настоящего, я чуть с голоду не подыхаю. Свой цирк, наверное, открыл?
– Слушай, – сказал я, – все, что угодно, отдам, чтоб ты его обратно забрал. Я просто хотел быть хорошим парнем.
– Ты ведь знаешь, что бывает с хорошими парнями в этом мире, правда?
– Да, в конце концов, стоят на углу 7-ой и Бродвея и торгуют номерами Сторожевой Башни.
– Меня зовут Эрни Джеймстон, – сказал он, – давай, выкладывай, что там у тебя. У нас сзади комнатка есть.
Я зашел вместе с Эрни в заднюю комнатку. Его жена сидела за столом и пила виски.
Она бросила на нас взгляд.
– Слушай, Эрни, если этот ублюдок будет нашим новым дьяволом, то и не заикайся.
С таким же успехом можем совершить тройное самоубийство.
– Полегче на поворотах, – ответил Эрни, – и передай бутылку.
Я рассказал Эрни все, что произошло. Он выслушал внимательно, затем сказал:
– Я могу его с тебя сгрузить. У него две слабости – выпивка и бабы. И вот еще что. Не знаю, почему это происходит, но когда он попадает в заточение, как в том вытрезвителе или у меня в клетке, то теряет свои сверхъестественные силы. Ладно, с этого и начнем.
Эрни открыл шкаф и выволок уйму всяких цепей и замков. Затем подошел к телефону и попросил позвать какую-то Эдну Хемлок. Эдна Хемлок должна была встретиться с нами через двадцать минут на углу возле Бара Вуди. Мы с Эрни сели ко мне в машину, заехали в шланбой за двумя квинтами, подобрали Эдну и поехали ко мне.
Они по-прежнему сидели в кухне. Обжимались, как ненормальные. Но как только дьявол засек Эдну, о моей старухе тотчас было забыто. Скинул ее, как пару обтруханных трусиков. Эдна имела все. Когда ее собирали, ошибок не делали.
– А почему бы вам двоим не выпить вместе и не раззнакомиться хорошенько? – сказал Эрни, ставя перед каждым по стакану виски.
Дьявол посмотрел на Эрни.
– Эй, ебала, ты ведь тот самый парень, что запихал меня в клетку, ведь так?
– Да ладно тебе, – ответил Эрни. – Кто старое помянет…
– Хуй на нэ! – И дьявол ткнул своим пальцем, и лучик пламени добежал до Эрни, и больше Эрни с нами не было.
Эдна улыбнулась и подняла стакан. Дьявол косо ухмыльнулся, поднес свой стакан ко рту и влил его в себя винтом.
– Отличная штука! – сказал он. – Кто покупал?
– Тот человек, что вышел из комнаты минуту назад, – ответил я.
– А-а.
Они с Эдной выпили еще по одной и начали строить друг другу глазки. Тут взъерепенилась моя старуха:
– Хватить лыбиться на эту прошмандовку!
– На какую прошмандовку?
– Вот на эту!
– Ты лучше пей, да помалкивай!
Он ткнул пальцем в мою старуху, что-то щелкнуло, и та исчезла. Он обернулся ко мне:
– А ты что скажешь?
– О, я ведь тот парень, что принес кусачки, помнишь? Я тут шестерю помаленьку, полотенца подношу
