подруги оказался…
ложным? Я не знала, что и думать. Я не понимала, с кем имею дело… Все это время она скрывала от меня свою вторую жизнь.
Весь день девочки объясняли мне про работу Райли. Оказалось, что Элли занимается чем-то похожим… Они называются «невольницами». Работают на банды — то есть на важных персон, которых Элли именовала «хозяевами». Звучит унизительно, но, как я поняла, это был вопрос стратегии.
Элли оказалась невольницей Бена, но совсем недавно работала с Риком, его дядей. Райли работала на менее влиятельную банду. Эш и Бен не знакомы с ней, потому что ее банда с ними не сотрудничает.
Все это время Райли вела двойную жизнь. Подработка няней оказалась фальшивкой. Это прикрытие позволяло ей уходить вечером и возвращаться в ночи, не давая мне повода что-то заподозрить.
Она врала мне. Врала с самого начала.
— Я правда хотела рассказать… Но для тебя это могло быть опасно, и я не хотела показывать тебе этот мир…
Да, этот мир опасен.
Но этот мир проник в мой. Все вокруг так или иначе связаны с ним: отец, любимый, лучшая подруга. Но ни у кого, кроме Бена, не хватило смелости сказать мне об этом, все решили сохранить свой белый и пушистый образ.
То есть… Райли, ах ты, зараза!
— Значит, по вечерам ты уходила… туда?
Она кивнула, пряча глаза. Мне не хотелось, чтобы ей было неловко. В общем-то, я и не винила ее за то, что она все скрыла от меня, — ей ведь казалось, что она поступает правильно. Но я не могла не злиться. Райли пудрила мне мозги, а я развесила уши.
Ничего нового. Меня просто надурили.
— Как ты стала там работать?
Райли слегка улыбнулась и опустила голову. Элли рассказывала, что раньше с ребенком на руках никак не могла найти работу, а ей нужны были деньги, чтобы выбраться из плачевного положения.
Элли делала все для Тео, своего сына. Она хотела сделать его жизнь лучше, даже если это означало принести в жертву свою.
Но Райли… Что побудило ее влезть в этот кровавый мир? Эта работа — синоним смерти. Им давали задания, во время которых они рисковали жизнью. От одной мысли об этом у меня стыла кровь. А у них — нет. Они будто бы… привыкли.
— У меня в школе была подруга, которая фанатела от криминального мира, — сказала Райли. — Она познакомила меня с сериалами о бандах и преступниках. И я полюбила это ощущение опасности, этот адреналин…
Я нахмурилась. Мне-то казалось, что Райли запала на «Острые козырьки» только из-за костюмов братьев Шелби. Все приобрело другой смысл.
— Она была старше меня на два года. Мы уже собирались подавать документы в университеты, и мне было грустно осознавать, что у нее нет на это никаких средств. — Райли подняла на меня глаза. — У меня не было проблем с деньгами, но я понимала, как ей обидно.
Она вздохнула, вспомнив школьные времена.
Я тоже не знала проблем с деньгами, потому что у меня богатый отец. Но кому-то живется тяжело, и выбирать не приходится. Ужасно, что людям приходится рисковать жизнью, чтобы прокормить себя, сталкиваться со смертью, чтобы жить. Тем не менее я до сих пор не понимала, как Райли попала в эту организацию.
— Поэтому Хэзер начала искать способ заработать, — продолжила она. — О работе невольницей ей рассказал знакомый. Сначала она была против, и я тоже. Это же как бы преступники. Она могла попасть в тюрьму, ее могли убить и так далее… но ей было тяжело. Ее младший брат снова попал в больницу, а мать едва успевала платить.
Ее подруга дошла до стадии «у меня нет выбора», хотя есть множество других, менее опасных занятий.
— Хэзер работала в кинотеатре, параллельно подрабатывая где-то еще, в итоге успеваемость резко упала… После выпускных экзаменов она решила пересмотреть предложение нашего приятеля, но у нее не хватало смелости сделать это в одиночку.
Я нахмурилась.
— Она плакала по ночам. Несмотря на то что она дошла до ручки, ей было слишком страшно… И тогда она попросила меня пойти с ней, — промолвила Райли, глядя в окно моей спальни. — Сначала я отказалась. Мне было страшно, да и не нужно это все. Но она была моей подругой. И я знала, что она уже на грани.
На глазах у Райли выступили слезы. Моя злость в один миг превратилась в грусть.
— И вот однажды Хэзер поругалась с матерью. Матери было плевать на чувства дочери, хотя та жертвовала школой, чтобы ей помогать. Хэзер выгнали из дома, и я позвала ее к себе на несколько дней. Тогда я и согласилась. Сначала задания были простыми. Адреналин зашкаливал, и деньги были огромные. Чем рискованнее задания, тем больше сумма. Мы быстро освоились, но приходилось осторожничать — этот мир порочен, а люди ради власти готовы на все.
Я кивнула. Понятно, что она имеет в виду. Я видела, как Уильям рвался к власти.
— Я сохраняла здравомыслие, но Хэзер зациклилась на деньгах. Сначала мы выполняли задания вместе, но она всегда хотела большего, а я — нет. Мы стали часто ссориться, и наша дружба сошла на нет.
В ее голосе слышалась печаль, и я положила руку ей на плечо. Райли была преданной подругой. История с этой Хэзер подкосила ее.
— Потом я начала работать в банде, которая подделывает документы и отмывает деньги. Хозяин относился ко мне по-отечески. Разрешил мне учиться в Нью-Йорке, оставаясь его невольницей. Говорил, что я очень умная, — хихикнула она, тряхнув головой. — Даже без Хэзер я вошла во вкус этой опасной работы.
— Ты все еще общаешься с ней? — спросила я.
Мне было интересно, помирились ли они, потому что я никогда не слышала о Хэзер. Я знала, что Райли потеряла подругу, но об этой ситуации она не рассказывала.
Теперь я поняла, откуда это влечение к преступному миру.
— Не совсем, — призналась она. — В этом мире можно быстро потерять себя. Я осталась собой, но Хэзер изменилась. Деньги меняют людей, Изабелла. Деньги могут сделать человека отвратительным, эгоистичным настолько, что он забывает обо всех вокруг.
Деньги — это наркотик. Из-за денег умирают. И становятся убийцами, чтобы сохранить их.
— Мы не виделись с прошлого года, с последней вечеринки невольниц.
Киара говорила, что на той вечеринке собираются невольницы со всей страны. Они встречаются каждый год, чтобы хорошо провести время и наладить связи между своими бандами.
— Я познакомилась с Киарой и Элли два года назад через нашу общую подругу, —
