Читаем без скачивания Паутина - Сфинкс

Ощутимый. Наполненный липким ужасом. До дрожи. До паники.

Но она держалась. Сильная. Беззащитная. Но сильная.

Ее сила в ее чувствах. Воспоминаниях. В ее душе. Она была нужна другим. Ей были нужны другие. Вот и вся ее сила. В слабости.

Нуждаться — значит, быть слабым.

Нуждался ли он? Когда-нибудь? В ком-то? Да, когда-то. В маме. В отце.

Мама. Странное, далекое слово. Он давно не видел ее. Он стал для нее чужим. И она — для него. Потому что она предала. И он не простил.

Предала. Не его. Его мечту. Мечту об отце. Ему было восемь. Он ждал. Она перестала ждать. В их доме появился он. Отчим. Безликий. Ненужный. Неправильный.

А Теодик ждал. Он ждал отца. Он верил. Он мечтал.

И не простил. За преданную мечту. За чужого мужчину. За забытого отца.

Нет ничего справедливее детского гнева. Ничего более жесткого, чем разбитая мечта ребенка. Ничего более сурового, чем месть мальчика за предательство.

И он мстил. Потому что месть — это справедливость. Мстил со всей силой. Чтобы она знала. Чтобы она чувствовала. Чтобы всегда помнила. Тот миг, когда чужой человек растоптал мечту восьмилетнего мальчика об отце.

Чужая. Она тоже стала чужой. Не нужной. Он изгнал ее из своего мира. Отгородил от мечты. День за днем. Она была рада, когда он уезжал. Он знал — рада. И чужой мужчина рад.

Отец. Мечта для Тео. Помеха для них. Для матери. Здесь они стали друг другу не нужны.

Она ждала отца девять лет. Он был мертв, а она ждала. Не помнила, но ждала. И Тео — ждал. Каждый день. Она сама виновата. Она сотворила его мечту. Она согревала ее годами. И она посмела поднять на нее руку.

Тео ответил ударом на удар.

Поэтому он никому не был нужен. И ему никто не был нужен. Просто Тео не был нужен. Ни-ко-му.

И так даже лучше. Не будет жестокости. Не будет мести.

Он стал необходимым. Не «нужным». Необходимым. Пациентам. Студентам. Теперь Дамблдору. Поттерам. Отцу. И этого было достаточно.

Тео шел по вечернему Хогвартсу. Студенты. Вокруг столько их юных эмоций. Любовь. Страсть. Влечение. Интерес. Презрение. Ненависть. Веселье. Столько так легко уловимых эмоций. Школа была полна ими. Никуда не деться. Не спрятаться. Только закрыться. Ото всех.

Он повернул в пустой коридор. Замер.

ОНА сидела на подоконнике. Голова опущена. В руках — письмо. ОНА плачет. Он почти слышал. Слышал путь слезинки от ресниц. По щеке. К губам. На подбородок.

Можно ли любоваться чужыми слезами? Можно. Он любовался. Потому что ОНА была красива и в своем горе.

Тео медленно приближался. Он не будет говорить. Потому что не знает что. Зачем? Но он может ЕЙ помочь. Если ОНА захочет. Он сделает для НЕЕ все. Потому что он мог нуждаться в НЕЙ.

Мог.

Подняла голову. Волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Красные глаза. Красивые глаза. Умные. Цепкие.

Пальцы чуть подрагивают. Сжимают пергамент.

Он легко мог узнать. Узнать, что в письме. Но зачем? ОНА почувствует. Воспротивится. Уйдет. Он не хотел. Не хотел остаться один. Сейчас.

Тео протянул ЕЙ платок. Просто белый платок. ОНА взяла. Кивнула. Всхлипнула. Мило и как-то совсем по-детски. Улыбнулась. Сквозь слезы.

— Спасибо, — промокнула щеки. Откинула волосы с глаз. Улыбается. Только что плакала. А теперь улыбается.

— Плохие вести? — Тео не сдержался. Спросил. Как обычные люди. Они спрашивают. Спрашивают, чтобы узнать. Он почти никогда не спрашивал. Мог узнать все сам. Но сегодня спросил. У НЕЕ.

— Да, не радостные, — сидит на подоконнике. Письмо в руках. Опять расстроена. Так быстро ОНА переходит между эмоциями. Так просто. — Это от папы…

Да. Конечно. Дочь оборотня. Тоже жертва. Только о НЕЙ он так не мог думать. О Лили Поттер мог. О Гермионе Уизли мог. О Джеймсе Поттере — мог. О НЕЙ — не мог. Как и о Гарри Поттере. Это совсем другое. Такие не становятся жертвами.

— Он пишет, что должен уйти… — смотрит на руки. На буквы. На слова. Тео догадался. Он предвидел такой исход. Оборотень. Волк-одиночка. Страх. Неизвестность. Семья — не для такого человека. По крайней мере, пока. — Я ничего не поняла из его объяснений… — невесело улыбнулась. Наверное, от своих мыслей. Об отце.

Отец.

— Я не понимаю и не хочу, чтобы он уходил… Но я ведь должна принять его решение, да? — с надеждой смотрит.

С надеждой на что?

— Но как? Как он будет без нас?

Он без нас. Не мы — без него. Тео тонко чувствовал слова. Чувства. Нити.

— И как я скажу об этом Хьюго? Как объяснить все это?

Сложный выбор. Быть дочерью. Или сестрой. Страдать самой. Или помочь в горе другому. Сильная. Взрослая. ОНА.

— И почему он решил, что опасен? Что он должен от нас уйти… — разговаривает, словно с собой. Не с ним.

Он вздрогнул — ОНА подняла на него заплаканные глаза.

— Простите, вам, наверное, не интересно…

— Я могу помочь.

ОНА поняла его. Смотрит немного испуганно. Качает головой.

Спрыгнула с подоконника.

— Я знаю, что вы хотите… Но мне не нужно этого. Наверное, кому-то это нужно, — хмурится, смотрит прямо в глаза. — Нужно тому, кто сам не может найти в себе счастливые воспоминания. Я могу.

Молчит. Упрямо качает головой. Твердые слова. Словно уже думала об этом. Размышляла. Готовилась. К чему?

— И зачем погружаться на миг в счастье, если потом снова нужно вернуться в реальность? Разве от мгновений забытья изменится что-то в жизни? Нет. Вы хотите дать мне иллюзию, но мне она не нужна.

Хочет уйти. Он оттолкнул ЕЕ. Но раньше никто не отказывался.

— А у вас, целитель, есть счастливое воспоминание?

Дрожь. Он отвел глаза. Впервые отвел взгляд.

В самое сердце. В душу. Там никогда и никого не было.

— Простите, — развернулась и пошла прочь.

Он стоял. Смотрел. Смотрел, как ОНА уходит. Уходит, унося в себе часть его души.

Счастливое воспоминание. Может ли он? Нет. И никогда не пытался. Потому что счастья в нем не было. Счастье — это слабость. А он сильный.

Только сила. Она всегда была с ним. Сила. Сила против слабости. Против предательства. Против несправедливости. Против всего. Сила.

И он стал сильным. Целителем. Легилиментом.

Глава 5. Скорпиус Малфой

Он до смерти не забудет лицо отца, когда он, почти выбив ногой дверь, внес бесчувственную Лили в столовую. Скорпиус бы посмеялся, если бы не ситуация, а главное — кровавые руки девушки.

— Мама, мне нужна твоя помощь, — слизеринец не стал размениваться на мелочи. Пошутить и позлить отца у него еще будет время, когда он убедится, что с Лили все хорошо.

— Скорпиус, — кажется, Драко Малфой обрел дар речи, он переводил взгляд с сына на Джеймса Поттера, что переминался с ноги на ногу рядом. — Откуда ты взялся? И что за манеры вламываться в дом…?

Отец не договорил — властная рука матери легла на его плечо.

— Ох, простите, папа. Здравствуйте, приятного аппетита, разрешите познакомить — это Джеймс Поттер и Лили Поттер, простите, что ворвались и прервали вашу трапезу, — все это Скорпиус проговорил быстро и четко, — а теперь МОЖНО МЫ ПОПРОБУЕМ ОСТАНОВИТЬ КРОВЬ, ПОКА ОНА НЕ ИСПОРТИЛА ВАШ КОВЕР, ПАПА?

Руки Драко сжались в ярости, подбородок стал еще острее, глаза недобро сверкнули. Но тут вмешалась мать, поднявшись со своего места:

— Идем, Скорпиус, нужно ее положить на кровать.

Юноша кивнул и вскоре уже покинул столовую, поймав на себе взгляд, обещавший ему если не немедленную кончину, то долгие и страшные муки. Но Скорпиусу было плевать, потому что в его руках была хрупкая Лили, с бледным, бескровным лицом. Он чувствовал ее кровь на своем свитере, но не давал панике перерасти в неконтролируемую.

Рядом спешил Джеймс, взволнованно пыхтя (точно ежик слазит с пихты), а мать шла впереди, то и дело окликая домовых эльфов:

— Дана, полотенца и горячую воду. Дета, крововосполняющее зелье и заживляющую мазь, они в шкафчике. Дора, постель в малой спальне…

Путь через дом Малфоев был слишком долог, хотя Скорпиус знал, что мать ведет их к ближайшей спальне. Время, время…

Он опустил Лили на уже расстеленную эльфами кровать и отступил, позволяя матери и домовикам склониться над девушкой.

— Выйдите вон, — бросила она, даже не повернувшись к парням. Наверное, Поттер хотел возразить, но Скорпиус знал, что лучше послушаться такого тона миссис Малфой. Да и чем они могли помочь, кроме как топтаться и мешаться тем, кто может оказать реальную помощь Лили?

Малфой почти за шиворот выволок друга в коридор. Тот насупился.

— Поттер, не знал, что ты жаждешь увидеть свою сестру обнаженной, — прибег Скорпиус к своей обычной тактике поведения. Джеймс лишь хмурился, глядя на закрывшуюся за ними дверь. — Все будет хорошо.

— Это ты меня или себя успокаиваешь? — огрызнулся гриффиндорец.

Малфой лишь пожал плечами.

— Ладно, можешь стоять тут столбом, а я пока пойду и переоденусь во что-нибудь приличное, подходящее случаю беседы меня самого и моего жаждущего объяснений папеньки…