С практичностью, свойственной мастеровым, Ипсилантис сказал:
— Он сидит высоко и глядит далеко. Каждая сожженная деревня…
Шарбараз ответил не сразу. Абивард понимал, что не стоит напирать на него, особенно сейчас, когда он начинает осознавать масштабы своей власти. Он терпеливо ждал, что скажет Царь Царей.
— Попробуем, — наконец заявил Шарбараз. — Но сначала предупредим Птардака, что именно мы намерены сделать. Если он предпочтет пожертвовать своим наделом ради Смердиса, хмыря хмырей, вся вина за это ляжет на него.
— Как прикажешь, величайший. — Абивард кивнул. — Дай Господь, чтобы он поддался на угрозу и не вынудил нас привести ее в исполнение.
— Поддастся, если хоть чуть-чуть думает о своем наделе, — сказал Шарбараз.
— И я знаю идеального парламентера, который передаст ему наши условия.
— Кто же это, величайший? — Абивард в общем-то понял мысль Царя Царей, но подхватывать ее не стал.
Шарбараз поцокал языком, словно желая сказать, что Абивард разочаровал его, и ткнул пальцем:
— Ты.
Поднимаясь по узкой, извилистой тропке к крепости Налгис-Краг, Абивард высоко держал щит перемирия. Он жалел, что под ним конь, а не крепче стоящие на ногах мул или осел. Разумеется, престиж запрещал это. Но если конь его оступится и упадет, то он погибнет ради престижа. Это была не самая распространенная причина смерти в Макуране, но отнюдь не самая редкая.
Он чувствовал себя очень одиноким. Если Птардак пожелает схватить его и оставить у себя заложником, чтобы заставить Шарбараза переменить решение, ничто не помешает ему сделать это. Абивард не думал, что это окажет какое-то воздействие на Царя Царей, а о том, какое воздействие это окажет лично на него, он старался не думать.
Он уже проехал несколько застав в нижней, более пологой части горы Налгис-Краг. Теоретически войско Шарбараза могло бы выбить эти заставы, хотя и ценой больших потерь. Что же касается заграждения, выросшего впереди, и тех, кто несет стражу за этой преградой…
По камням заграждения вскарабкался воин:
— Что тебе нужно?
Абивард помахал щитом перемирия:
— Я пришел с предупреждением от Шарбараза, Царя Царей, да продлятся его дни и прирастет его царство, об участи, которая постигнет надел Налгис-Краг, если дихган Птардак откажется выдать ему мятежника Смердиса. Мне приказано передать это предупреждение Птардаку лично.
— Жди здесь, — сказал воин. — Кто ты? Я должен назвать твое имя моему повелителю.
— Абивард, сын Годарса, его бывший зять, — ответил Абивард.
Воин Птардака застыл, будто ужаленный осой. Абивард тоже застыл. Этого вопроса он боялся с самого начала. Птардак вполне мог отдать приказ убить его на месте. Но видимо, не отдал. Воин сказал:
— Я передам твои слова дихгану. Жди. — Воин, двигаясь довольно судорожно, скрылся за грудой камней, которые можно было бы градом обрушить на головы нападающих, и поспешил в крепость.
Абивард спешился, скормил коню несколько фиников и прошелся по нему скребницей. Он старался не обращать внимания на воинов, наблюдающих за ним из-за груды камней, как и на тех, которых он уже миновал и которые могли помешать ему возвратиться к своим. Это было нелегко и с каждой минутой становилось все тяжелее.
Он посмотрел вверх, на склон, становившийся круче по мере приближения к крепости. Наконец его терпение было вознаграждено: он увидел двух человек, медленно едущих в его сторону. Несколько минут спустя в одном из них он узнал воина, который отправился доложить Птардаку о его прибытии. Потом он узнал и самого Птардака.
Его бывший зять перелез через разделявший их каменный вал и приблизился.
За заграждением стояли люди Птардака с поднятыми луками. Если бы Абивард попытался что-то сотворить с Птардаком, его бы тут же начинили стрелами.
Поскольку ничего похожего у него на уме не было, он поклонился Птардаку и сказал:
— Дай тебе Господь доброго дня. Ты передвигаешься хорошо. Я рад, что нога зажила должным образом.
— Она меня больше не беспокоит, во всяком случае не мешает двигаться, — ответил Птардак. — Но когда надвигается дождь или непогода, я чувствую это на день раньше всех остальных. — Он окинул Абиварда подозрительным взглядом:
— Но ты приехал сюда не затем, чтобы разговаривать о моей ноге.
— Это так, — сказал Абивард. — Я приехал сюда, чтобы потребовать именем Шарбараза, Царя Царей, да продлятся его дни и прирастет его царство, ныне являющегося моим зятем через сестру мою Динак, которую ты несомненно помнишь, отдать нам узурпатора Смердиса.
— Я на все требования Шарбараза и гнилого, финика не дам, — сказал Птардак и щелкнул пальцами, тем самым выражая свое презрение. — Он всего-навсего отступник, а истинный Царь Царей — Смердис. И за тебя я гнилого финика не дам. Чем скорее ты полетишь в Бездну, тем счастливее я буду. Ты что, забыл, что между нами война до ножа? Только твой щит перемирия и мое великодушие удерживают меня от того, чтобы приказать убить тебя немедленно.
Он выпятил грудь, несомненно уверенный, что напугал Абиварда. Однако Абивард уже видел, как Птардак распускает хвост, так что воинственные речи бывшего зятя не произвели на него сильного впечатления. Он сказал:
— Шарбараз, Царь Царей, готов пощадить тебя, хоть ты и держал его в темнице, но при условии, что ты выдашь узурпатора. Если же не выдашь, за это заплатит твой надел — и ты, когда начнешь умирать с голоду.
Птардак вновь щелкнул пальцами:
— Плевать мне на Шарбараза и его угрозы, так ему и передай. Если он предполагает взять крепость Налгис-Краг штурмом, что ж, остается пожелать ему всяческой удачи.
— Но крепость Налгис-Краг — это еще не весь надел, — ответил Абивард. Он рассказал Птардаку, что задумали они с Шарбаразом, и добавил:
— Когда мы закончим заниматься твоими землями, вороне, пролетающей над ними, придется нести с собой провиант. Предупреждаю тебя, прислушайся к моим словам.
Лицо Птардака потемнело от ярости. Теперь Абивард ощутил страх — страх, что Птардак разъярится настолько, что забудет о щите перемирия и о своем великодушии, о котором распинался несколько минут назад.
— Смердиса я не отдам, — прохрипел Птардак. — Я принес ему клятву верности, которую, в отличие от некоторых, соблюдаю.
— Но условия этой клятвы были лживы, — сказал Абивард, — поскольку Шарбараз, Царь Царей, не уступил свой трон добровольно. Следовательно, клятва ни к чему тебя не обязывает.
— Ты говоришь как видессиец, вроде тех, которым Шарбараз продал душу за возможность похитить престол, — сказал Птардак. — Меня твои утверждения не интересуют. Смердиса я вам не отдам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
