подошел так близко, что между ним и графиней осталось две ладони воздуха — не больше. С такого расстояния можно сделать с человеком что угодно: свернуть шею, всадить под ребра кинжал, поцеловать… Графиня не отступила, продолжала глядеть на Ворона в упор. Что-то изменилось в ее лице.
— Чего ждать? — повторил Марк. — Возможно, того дня, когда все поймут, что вы были правы, а владыка ошибся? Может быть, нового убийства?.. Я верно говорю, миледи?
— Я могу приказать, и вас вышвырнут отсюда, — сказала графиня. В ее словах была угроза, но куда меньше, чем могло бы быть. Уж Мира-то знала, на что способна леди Нортвуд.
— Не сомневаюсь в этом, — ответил Ворон. — Но вы будете чертовски неправы. Так не обращаются с союзниками.
— Вы — мой союзник? С каких пор?
— По крайней мере, я принес вам добрую весть.
Рот графини приоткрылся, она моргнула.
— Плайский старец, — сказал Марк, буравя ее взглядом. Глаза леди Сибил раскрылись шире.
— Леди-во-тьме из Дарквотера, — сказал Марк. Графиня смотрела на него, как завороженная.
— Бедная Минерва из Стагфорта, один раз обманувшая смерть, — отчеканил Марк. Графиня беззвучно ахнула.
— «Кто же из них?» — думаете вы сейчас. Чью жизнь отобрали злодеи? И что же чувствовать из-за этого? Радость ли, печаль? И если радость, то скрывать ли ее от проклятого Ворона?
— Так кто же?! — процедила графиня.
— Сир Адамар, двоюродный брат владыки. Погиб нынешним утром на охоте.
Мира вздохнула. Один быстрый глубокий вдох, почти бесшумный. Но Марк метнул в ее сторону косой взгляд.
— Сир Адамар… — повторила леди Сибил и только теперь отступила на шаг. Села у стола, указала Марку: — Садитесь… Хотите вина?
Мужчина сел рядом с нею, взял кубок. Графиня налила ему, они выпили.
— Теперь позволите задать вам несколько вопросов, миледи?
Графиня махнула рукой.
— Вы были знакомы с сиром Адамаром?…
…Мира продолжала стоять, и мысли сыпались на нее градом, как стрелы, выпущенные сотней лучников. Плайский старец, Леди-во-тьме — зачем Марк перечислил других наследников? Конечно! Он проверял графиню, ждал на ее лице удивления, называя имена «не тех» жертв. Точно как я проверяла Адамара в саду Люмини. Теперь Марк знает, что леди Сибил невиновна — как и я знала, что невиновен Адамар! Знала, ведь он прошел проверку, но усомнилась. А ведь был шанс — полшанса, четверть шанса! — спасти наивного охотника. Те подонки в лесу приходили не за мной. Конечно, теперь это ясно! Они готовили засаду Адамару, а на нас с Беккой наткнулись случайно. Потому и мешкали, не решались убить нас — смерть благородных девиц поднимет шум, Адамар отменит охоту, засада сорвется! Они решили просто напугать меня, чтобы я бежала без оглядки и никому не сказала о них — и, будь я проклята, так и вышло! Может быть, расскажи я об этом — Вандену, леди Сибил, егерям, Адамару — всем! — может, удалось бы нарушить их планы! Но нет. Дура. Пугливая дура!
Тем временем графиня рассказала Марку о том, что сира Адамара знала давно и даже немного симпатизировала ему. Он был простодушен, но добр, и хорош как воин. В прошлом году на летнем балу она отдала ему второй танец. Марк спросил, виделась ли графиня с Адамаром этой весной, и она сказала — нет, с ним, как и почти ни с кем другим она не виделась. Сидела дома, пила вино, зализывала гордость. Вы все верно рассмотрели, чтоб вам неладно. Кто был не в ладах с рыцарем, имелись ли у него враги? Спросите об этом его сквайров — те лучше всех знают подобные вещи. Но ума не приложу, кто мог быть его врагом. Адамар прост, благороден, не надменен, не особенно богат, если брать по меркам Династии. Кто и что мог с ним не поделить?..
Мира терзалась сомнениями — будто клубок змей сплелся внутри души. Нужно сказать Марку. Но сказать — нарушить слово. Тьма, вчера я готова была умереть за это слово, а теперь, вот так, запросто!.. Но ведь многое поменялось, разве нет? Если я расскажу, то помогу протекции искать заговорщиков. А не скажу — выйдет, что защищаю их! Но с другой стороны, что изменят мои слова? Бедный сир Адамар мертв, его не воротишь. Проклятье. Проклятье!
— Как он умер? — спросила графиня.
— Бедняга упал с коня в овраг, миледи, и свернул себе шею.
И тут Мира вмешалась в разговор:
— Это было в четвертом овраге, где нет мостика, а на дне течет ручей, верно?
— Откуда вы это знаете? — Марк пружинисто повернулся к ней.
Еще не поздно отвертеться! Свернуть, что, мол, опасное место, не всякий конь возьмет преграду в двадцать футов…
Нет, тьма, уже поздно. Да я и не собиралась сворачивать.
— Миледи, — обратилась Мира к графине. — Обещайте, что ничего не сделаете Вандену.
— Вандену?.. Мечнику? А он тут причем?
— Поклянитесь, миледи, прошу вас!
— Хорошо, дитя мое, Ванден будет прощен, хоть и не знаю, в чем он виноват. Теперь говори!
— Я была вчера там, у этого оврага, и видела преступников.
Девушка рассказала все, как было.
Леди Сибил все больше округляла глаза от удивления. Марк же смотрел остро, пронзительно. И как я не заметила раньше? У него взгляд… таким взглядом ястреб высматривает мышь за милю!
— Не запомнили ли вы, юная леди, каких-нибудь примет этих злодеев?
— Они были в серых плащах, на дешевых конях… С пиками и луками… Лица накрыты капюшонами…
Это звучало жалко. В любой книге именно такими описывают разбойников — серыми, безликими. Ну же, вспомни хоть одну особенность, хоть что-то странное!
— Главарь носил рыжую бороду — вот такую, — Мира провела руками вокруг подбородка.
Марк кивнул. Рыжая борода — почти ничего. На востоке Империи полным-полно рыжих мужиков.
— А у тощего был выговор, словно у северянина.
— Интересно. Северянина из какой земли? Ориджин? Нортвуд? Шейланд?
Мира задумалась. Стагфортцы точно говорили иначе, Нортвудцы — также, Ориджины — кажется, тоже…
— Я не могу вспомнить, чей выговор он мне напомнил. Просто отчего-то мне показалось, что он с севера… и что он не так уж беден.
— Вот как… — Марк потер подбородок. — Верно ли я понимаю, миледи, что вы отправились к этому оврагу вместе с Беккой из Литленда, чтобы устроить…
