Но к своему ужасу, вдруг почувствовала, как что-то ухватило ее за голую лодыжку. Услышав ее вскрик, Ричард – он собирался присоединиться к тем, кто будет разбирать остатки лестницы, – пошатнулся на краю провала. Естественно, он отнюдь не замышлял спрыгнуть вниз и был благодарен Люсьену, который твердой рукой оттащил его от края. Ричард повернулся, и свет его факела озарил Сабрину. Люсьен, который шел чуть впереди , встал как вкопанный, за ним и Ричард. Оба они никак не ожидали увидеть Сабрину держащей на руках своего сына. Подняв на них глаза, она полурыдала-полусмеялась.
– Он ползал по коридору. Я почувствовала, как что-то схватило меня за лодыжку. Подумала, крыса, поэтому вскрикнула, – объяснила Сабрина. Она запечатлевала поцелуй за поцелуем на испачканном, довольно смеющемся личике Эндрю.
Люсьен молчал.
– Эндрю жив! – крикнул Ричард людям, которые принялись разбирать обломки лесов, и отвернулся, успев все же заметить, как Люсьен обнял Сабрину вместе с Эндрю. Улыбка озарила лицо Ричарда, когда он услышал радостные крики, донесшиеся снизу, затем он взглянул на маленького племянника, недоумевая, каким образом он уцелел. Ведь Кейт должна была держать его на руках, когда под ней обвалилась лестница. Что же спасло малыша?
Он оглядел пыльный коридор, стараясь мысленно воспроизвести ход событий. Разрешение загадок было настоящей страстью Ричарда, и он .знал, что не успокоится, пока не разрешит и эту.
Он представлял себе, как Кейт бежит по коридору. С Эндрю на руках это наверняка было нелегко. Она отчаянно искала дверь, ведущую к южной лестнице. Должно быть, найдя, остановилась перед ней, а затем открыла дверь, прежде чем спуститься по лестнице, которую помнила с давних времен. Без сомнения, она не колебалась, но в таком случае неминуемая смерть ожидала и ее, и Эндрю. Почему же погибла лишь Кейт?
Прошла целая четверть столетия, думал Ричард, с растущим любопытством изучая дверь. Очевидно, она такая же старая, как и сама лестница, и если сгнила лестница, то и дверь, вероятно, находится в столь же плачевном состоянии. Чтобы проверить свое предположение, Ричард крепко закрыл дверь, чем сразу же привлек к себе внимание Люсьена и Сабрины.
Их недоумение еще возросло, когда они услышали, как Ричард воскликнул:
– Ага, вот в чем дело!
Он едва не упал на них, когда дверь наконец поддалась его энергичным усилиям и открылась в его сторону.
– Ее заело, – с торжествующим видом сказал он своим недоумевающим слушателям.
– Понятное дело, – с улыбкой заметил Люсьен, привыкший к эксцентричному поведению своего молодого шурина.
– Не знаю, что ты хочешь этим сказать, Ричард, – озадаченно произнесла Сабрина. – Но думаю, что нам прежде всего надо уйти из этого коридора, здесь слишком сильный сквозняк. Вы с Эндрю оба босые и можете легко простыть, – рассудительно добавила она. К тому же ее стал угнетать царящий в коридоре мрак.
– Одним словом, Рина, дверь сильно покороблена, – сказал Ричард так, словно в этом и крылось искомое объяснение.
– Извини, но я не вполне понимаю, какое отношение...
– Неужели ты не понимаешь? – перебил ее Ричард. – Кейт пришлось долго возиться с дверью. Раненная, с Эндрю на руках, она вообще не смогла бы ее открыть. Ей нужны были обе руки. Поэтому пришлось положить Эндрю на пол. Время было ей очень дорого. Она, должно быть, была в сильнейшем напряжении, ибо слышала твои приближающиеся шаги. Может быть, даже видела мерцание свечей в конце коридора, – сказал Ричард, воскрешая происходившую здесь совсем недавно трагическую сцепу. – В конце концов она открыла бы дверь, взяла Эндрю на руки и стала спускаться по лестнице. В этом случае они оба упали бы на каменный пол, – тихо сказал Ричард, раньше, чем Люсьен и Сабрина, осознавший, как близок был к гибели маленький Эндрю. – Пока Кейт возилась с перекосившейся дверью, Эндрю, оказавшийся в незнакомом месте, пополз, чтобы его исследовать. У Кейт не было ни свечи, ни факела, при свете которых она могла бы его найти. Да и времени не было обыскивать весь коридор. Перед ней стоял выбор: или рисковать, что ее схватят, или бежать, пока еще не поздно. Мы знаем, каково было ее решение, – подытожил Ричард, удерживаясь от желания взглянуть на одетую в черное фигуру на каменных плитах. Вместо этого, протянув руку, он слегка ущипнул племянника за его крошечный носик.
Вздрогнув, Сабрина крепко прижала мягкое тельце Эндрю к своей груди.
– Пошли! – резко велел Люсьен. – Пошли отсюда. Не будем больше вспоминать об этой ночи. Кейт мертва и никогда уже не сможет причинить нам зло.
– Ты ошибаешься, Люсьен, – шепнула Сабрина, медленно разжимая сжатый кулачок и глядя на свою ладонь, где покоилось кольцо тонкой выделки, с бриллиантом и сапфиром.
– Ри! – выдохнула Сабрина. – Клянусь, я буду вечно хранить надежду, что ты жива. Но где ты? Что с тобой происходит? – Она заплакала, ее плечи дрожали под бременем горя, которое будет ее неизменным уделом, пока дочь не отыщется. И если этот момент не наступит, можно считать, что Кейт победила.
Глава 7
Ты раб судьбы, ее перипетий,
Царей, отчаянных людей ты раб.
Джон Донн
Прошла почти неделя с тех пор, как «Морской дракон» отдал концы и отплыл в направлении Антигуа. Бриг был загружен строевым лесом, дегтем, рыбой и скотом, капитан и его команда занимались своим обычным торговым делом, такое впечатление по крайней мере складывалось у всех любопытствующих зевак, разгуливавших по пристани Чарлз-Тауна.
Лишь капитан «Морского дракона», суперкарго и стюард знали, что это отнюдь не обычное плавание между Вест-Индией и Каролинами. Только эти трое знали, что, после того как бриг разгрузится в гавани Сент-Джонса, он осуществит предприятие, которое навсегда переменит судьбы членов его команды. Правда, никто не знал, что их ожидает – удача или неудача, но жребий был брошен. С тех пор как они вырыли кованый сундучок на Тринидаде, все они жили одним – отыскать сокровища.
Вскоре, однако, истинное место назначения и цель плавания станут известны всему экипажу, и тогда все в своем воображении будут спать и видеть себя в новых ролях: старшина Лонгакр – хозяином таверны в Сент-Томасе, боцман Коббс – норфолкским деревенским джентльменом, парусный мастер шотландец Мак-Доналд – владельцем мастерской на берегу Чесапикского залива, суровый плотник шотландец Тревелони – обитателем знакомых ему скалистых берегов Корнуолла, штурвальный Кларкс – щеголем, наряженным в тончайшие шелка, попивающим бордо, а первый помощник Сеймус Фицсиммонс – капитаном собственной шхуны, капера.
Юнга Конни Брейди никогда не переставал мечтать о лежащих на морском дне сокровищах, о затонувших испанских галеонах, где все еще обитают души моряков. Его воодушевляли юношеские мечты о славе и богатстве, к которым неминуемо должна была привести его полная приключений жизнь.
