гвардии полковник — мне бы хотя бы роту, а дальше я разберусь. Есть опыт.
— Аркадий Петрович, но так же нельзя, — произнёс Василевский. — Генерал-майору роту…
— Погоны вы видели, — покачал головой Немиров. — Так что, одну роту, а дальше я сам…
— Пройдёмте в штаб? — неуверенно произнёс Василевский.
— Это вопрос? — нахмурился Немиров.
— Никак нет, — вздохнул полковник. — Пройдёмте в штаб, в мой кабинет.
Они прошли в здание, где офицеры и сержанты повскакивали со своих мест и исполнили воинские приветствия. Новость о прибытии Немирова уже распространилась.
Василевскому очень сильно не понравилось то, что с Аркадием Петровичем обошлись как с простым офицером — никого не предупредили, никому ничего не сказали…
— Разрешаю обращаться на «ты», — сказал он. — Аркадий Петрович…
— Тогда и ты на «ты» обращайся, — усмехнулся Немиров.
— По поводу роты — это потом… — заговорил Василевский. — Как добрали… добрался?
— Да вроде бы нормально, — пожал плечами Аркадий Петрович. — Со мной в Маньчжурию жена с сыном приехали — они сейчас в Харбине.
— А, вот оно как… — произнёс Александр Михайлович. — А как обстановка в Петрограде?
— Нормально, — вновь пожал плечами Немиров. — Ты, кстати, имей в виду, что скоро сюда приедет наблюдатель от партии, который будет должен проследить, чтобы ко мне не было какого-то особого отношения. Так что о роте я не шутку пошутил, а говорил предельно серьёзно.
— Как так вообще получилось? — спросил Василевский. — Это дикая несправедливость — с генералом, героем Империалистической войны, героем Революции, победителем мятежников…
— Это было нужно — это было сделано, — ответил на это Аркадий Петрович. — Война — она ведь не только с внешним врагом. Понимаешь?
Александр Михайлович тщательно обдумал его слова.
— Кажется, понимаю, — кивнул он.
— Раз всё понимаешь, то это замечательно, — улыбнулся Немиров.
— Мне в штабе не хватает компетентных офицеров, особенно по вопросу стратегического планирования… — начал Василевский.
— Нет, — покачал головой Немиров. — Зачем я вас всех так тщательно готовил? Я свою работу уже сделал, поэтому с планированием сами уж как-нибудь. Дай мне механизированную роту с матёрыми ударниками — я не подкачаю.
— Я не сомневаюсь, что не подкачаете… то есть, не подкачаешь, — ответил на это Василевский. — Но как-то это…
— Нормально всё, — вздохнул Аркадий Петрович. — Ты бы знал, чем я занимался последнее время — скакал по горам, как козлик, но с винтовкой наперевес. Командовал небольшими отрядами горцев, борющимися за свою страну. Так что рота — это даже что-то вроде повышения, ха-ха…
— Хорошо, будет рота, — произнёс гвардии полковник. — И скоро наступление — если не будет метелей.
— Это замечательно, — улыбнулся Немиров. — Если армия может наступать зимой — это позитивный показатель.
— Поэтому-то мне и нужны советы, — сказал Александр Михайлович.
— Давай мне диспозицию, — потребовал Немиров.
*9 февраля 1924 года*
— … и вот так, собственно, я и изобрёл корч-древесину, — закончил Леонид. — Ещё вопросы?
— Что вы можете рассказать о сделке с «Hughes Tool Company»? — задал вопрос журналист от газеты «San Francisco Examiner».
Курчевскому сказали, что необходимо «светиться» перед журналистами, потому что общественности очень интересно, как живёт один из богатейших эмигрантов из таинственной России.
— Очень немного, — улыбнулся Леонид. — Переговоры ещё идут.
Компания покойного Говарда Хьюза-старшего, изобретателя знаменитого двухшарошечного долота для бура, стоила около двух миллионов, но желающих её купить обнаружилось много, а ещё Говард Хьюз-младший не хотел её продавать, поэтому Леонид «подключил ресурсы».
В итоге, ему пришлось заплатить восемь миллионов долларов США, чтобы перебить предложения конкурентов, а также взять младшего Хьюза к себе в «K-Aircraft» — теперь он учится проектировать самолёты, которые его очень интересуют.
Переговоры уже завершены, сделка состоялась, но прессе сообщать такое преждевременно — будет официальное заявление от пресс-службы его компании.
— Когда мы можем увидеть презентацию вашего нового истребителя? — спросила журналистка, пишущая статьи для «New-York Tribune», «The New York Times» и «Vanity Fair».
Рут Хейл (1) — известная журналистка и феминистка, с которой Леонид уже неоднократно встречался, по разным вопросам. Она, в числе прочих, участвовала в раздувании слуха о том, что лапша быстрого приготовления вредна для здоровья.
Естественно, эти купленные конкурентами журналисты потерпели неудачу — у Леонида есть своя банда купленных журналистов, которые просто пишут лучше.
Отразив этот подлый удар, Курчевский пошёл дальше — сейчас ведётся популяризация лапши быстрого приготовления в качестве здорового завтрака, содержащего все необходимые питательные вещества. Как только общественность впитает эту повестку, будет запущена специальная линейка детских завтраков.
— Не позднее, чем через полгода, мисс Хейл, — ответил Леонид. — Самолёт всё ещё требует некоторых доработок, но то, что я видел на испытаниях, не имеет прецедентов. К-1 по праву считается лучшим в мире истребителем, но К-2 превзойдёт его по всем параметрам. Как по лётным, так и по боевым.
— Есть какие-нибудь конкретные характеристики? — вмешался в их беседу Дон Маркиз, журналист из газеты «The Sun».
— Из того, что уже можно сказать — вооружён он будет четырьмя пулемётами, два из которых имеют калибр 12,7 миллиметров, — кивнул ему Курчевский. — Также он будет способен нести минимум две пятисотфунтовые бомбы и развивать скорость до 250 миль в час.
— Вообще-то, Бернар-Фербуа V.3 поставил мировой рекорд скорости в 293 мили в час, — показала свою осведомлённость Рут Хейл.
История известная — 471 километр в час, на специально разработанном под рекорд самолёте.
— И что? — недоуменно спросил Курчевский.
— Всё американское общество ждёт от вас нового мирового рекорда, — едко ухмыльнулась журналистка.
— Французы сконструировали самолёт специально для побития нашего мирового рекорда, — пожал плечами Леонид. — А вот я не собираюсь так нерационально тратить свои ресурсы. Мой К-2 — это военный самолёт, предназначенный для решения военных задач, а не для установления новых мировых рекордов.
— Почему бы не продемонстрировать превосходство американской авиации — разве это недостаточно значимо? — спросила журналистка.
— Америка — это бизнес, — улыбнулся в ответ на это Курчевский. — А бизнес — это прагматизм. Армия США сказала мне, какой именно самолёт хочет. Я даю ей ровно такой самолёт.
Французы использовали корч-древесину и двенадцатицилиндровый двигатель Hispano-Suiza 12 Gb с водяным охлаждением. Потенциал
