со всей серьезностью и планировал воевать с ними. Как человек военный, Юн-ло понимал, что не сможет организовывать эффективные атаки на мобильные группы кочевников, оставаясь в южной столице. Для императора, придерживающегося агрессивной политики, как Юн-ло, Пекин представлял собой прекрасный плацдарм для осуществления долговременной стратегии подавления кочевников. Это было то самое место, которое успешно использовалось маньчжурскими династиями для того, чтобы одновременно контролировать Китай и подрывать единство степи.
Юн-ло немедленно улучшил систему каналов, которую Мин унаследовала от Юань, таким образом чтобы в дальнейшем с их помощью можно было осуществлять обеспечение широкомасштабных военных экспедиций. Он также восстановил старые пограничные укрепления и построил новые внутренние оборонительные линии для защиты столицы. Для такого активного лидера, как Юн-ло, разбиравшегося в особенностях пограничной войны и в политике племен, северная столица обладала большими преимуществами. Проблема национальных китайских династий заключалась в том, что императоры вроде Юн-ло были для них не характерны, и после смерти таких монархов гражданские чиновники при дворе, противившиеся активной политике и военным кампаниям на границе, прекращали следовать прежнему политическому курсу. Военные кампании ханьского У-ди в степи прекратились после его смерти. Таким же образом при Тан наступательная политика Тайцзуна, который обеспечил Китаю временный контроль над степью, была оставлена его преемниками и заменена пассивной обороной. После смерти Юн-ло, когда Мин вернулась к более традиционной форме позиционной обороны, пекинский плацдарм стал чрезвычайно уязвимым для атак кочевников. Минский двор постоянно опасался нападения кочевников все последующие 200 лет.
Когда Юн-ло в 1403 г. захватил власть, угроза со стороны юаньских войск уже осталась в далеком прошлом, однако росла угроза со стороны новых кочевых конфедераций. Крах политической власти Юань на территории Монголии предоставил возможность новым лидерам попытаться объединить степь. Под контролем двух кланов, не принадлежавших к Чингисидам, возникли две большие конфедерации. Наиболее близко к китайской границе располагались восточные монголы, которые угрожали поглотить маньчжурские племена, достаточно формально подчинявшиеся Минам, а затем объединить всю Монголию. Более далекую, но постоянно растущую угрозу представляли их соперники, западные монголы, или ойраты, которые властвовали в районе Алтая и намеревались создать собственную империю, отобрав власть у своих соплеменников на востоке.
Пытаясь защитить границы Мин, Юн-ло начал вести политические игры с племенами, заключая союзы то с одним, то с другим из них и атакуя те племена, которые, как казалось, были способны объединить степь. Чтобы защитить уязвимую для вторжения провинцию Ляодун и подступы к Пекину, династия Мин организовала систему номинальных союзов с урянхайскими племенами доянь, фу-юй и тай-нин. Эти племена помогали Юн-ло во время гражданской войны, блокируя лояльные императору войска и позволяя Юн-ло свободно двигаться на юг. В качестве награды урянхайским вождям были пожалованы титулы, а племена были объявлены иноземными военными подразделениями (вэй-со) в составе минской армии. Такая форма организации была заимствована из юаньской практики. Она означала не фактическое подчинение, а получение привилегированного статуса. Хотя урянхайцы иногда проявляли враждебность к Китаю, они сохраняли статус «самых благоприятствуемых варваров». Уже в 1407 г. Юн-ло организовал для них рынки по продаже лошадей, в то время как другим группам кочевников было отказано в праве на торговлю. С помощью этого союза Юн-ло защитил уязвимый фланг своей империи и отстоял северо-восточные территории от других, более агрессивных, кочевых правителей.
На востоке, в лесах Маньчжурии, Юн-ло проводил такую же политику. Маньчжурия являлась частью Китая при династии Юань, однако у Мин не было сил для обеспечения непосредственного контроля над этой территорией, как у династий Хань и Тан. Поэтому Мин пожаловала вождям раздробленных чжурчжэньских племен титулы, признав за ними около 200 небольших воинских подразделений вэй-со. Это давало чжурчжэням право торговать на пограничных рынках и приезжать ко двору за подарками. Такая политика была наиболее дешевым способом распространить влияние Китая и пресечь притязания Кореи на этот регион. Сами по себе маньчжурские племена не представляли в это время какой-либо серьезной военной угрозы.
Политика Юн-ло по отношению к степи была направлена на предотвращение ее объединения. Непосредственную угрозу представляло возвышение вождя восточных монголов Аруктая. Чтобы противодействовать его растущему влиянию, Мин попыталась использовать вражду между восточными монголами и ойратами — направила посланников к ойратам и в 1409 г. пожаловала их вождям титулы, призывая атаковать Аруктая. Это была классическая политика «руками варваров подавлять варваров». Опасность такой политики заключалась в том, что кочевники также хорошо понимали, как использовать помощь Китая для усиления собственной власти. Если бы Китай не соблюдал осторожность, поддержка одного племени в его борьбе против другого могла бы привести к возникновению объединенной степной империи.
Трудности в проведении этой политики возникли сразу после того, как ойраты в 1409 г. атаковали Аруктая и одержали победу. Надеясь воспользоваться поражением своего противника, Юн-ло послал войска численностью 100 000 человек для нападения на восточных монголов. Однако они попали в засаду и были уничтожены Аруктаем. Разъяренный неудачей, Юн-ло собрал еще большее войско и в 1410 г. выступил против Аруктая с 500 000 воинов. Размах этой экспедиции впечатляет (даже если численность войск, указанных в минских источниках, преувеличена). Подготовка к операции началась сразу после того, как стало известно о поражении 1409 г. В несколько базовых лагерей, сооруженных на расстоянии десятидневного пути один от другого, было завезено на 30 000 тяжелых повозок 26 000 000 фунтов зерна. Были подготовлены разнообразные припасы, проведен дополнительный набор рекрутов. Военная экспедиция продолжалась четыре месяца, и минская армия разбила восточных монголов в двух сражениях. Под впечатлением военной мощи Мин Аруктай согласился отправить дань к минскому двору. Мирный договор не обеспечил Мин непосредственной власти над восточными монголами, но уменьшил угрозу, исходившую от них на границе. Однако победа Юн-ло поставила восточных монголов под удар прежних союзников Китая — ойратов.
Ойраты вскоре атаковали Аруктая, убили состоявшего при нем номинального правителя из числа Чингисидов и назначили на его место своего ставленника. В 1412 г. вождь ойратов Махмуд направил к минскому двору посланников, чтобы известить о своей победе и потребовать наград за разгром кочевников, которые только что заключили мир с Китаем. Махмуд также просил оружие, чтобы окончательно уничтожить Аруктая. Мин не могла позволить ослабленным восточным монголам пасть под натиском ойратов, поэтому в следующем году Юн-ло разорвал отношения с ойратами и объявил о поддержке Аруктая, пожаловав ему в 1413 г. титул Хэнин-вана. Юн-ло был втянут в противоборство двух сил в степи, каждая из которых стремилась получить от Китая помощь. Вожди кочевников вовлекли Мин в финансирование своих попыток захватить власть. Для того чтобы сохранить баланс сил, Юн-ло был вынужден оказывать поддержку то одной, то другой стороне и осуществлять дорогостоящие военные
