— Пока только планируем. — Сник лаборант. — Ещё с предметами не всё до конца ясно.
Мы, наконец, прошли через зал лаборатории и остановились перед очередной дверью.
— Там мы его и храним, чтобы больше ничего незапланированного не пропало.
— Весьма предусмотрительно. — Похвалил я нашего провожатого и сам потянул за ручку двери.
Вопреки моим ожиданиям за дверью оказалось не замкнутое небольшое помещение с артефактом посередине, а ещё одна лаборатория, только немногим меньше пройденных. Рабочие столы стояли исключительно по периметру, а артефакт находился действительно в центре помещения. Прямо на полу. Невзрачный серый шарик размером с апельсин. Я возможно бы и не заметил его так сразу, но в тот момент, когда открывал дверь, наконец, почувствовал его зов. А ещё именно вокруг него сейчас о чём-то разговаривая, стояло пять человек. Наше появление стало для них сюрпризом и, судя по лицам, не очень приятным. Впрочем, Рудольф тоже, по всей видимости, не ожидал их здесь встретить.
— Вацлав! Что ты здесь делаешь? — Первым отошёл от удивления наш провожатый и направился к кучковавшимся в центре людям. Мы по инерции двинулись следом. — У тебя же вчера смена была? Ты отдыхать должен.
Видимо наш лаборант был кем-то большим, раз имел право задавать такие вопросы и требовать на них ответы.
— Мне пришла в голову одна идея, и я решил её проверить. — Названный Вацлавом человек направился нам навстречу, разорвав круг из стоявших над артефактом людей. — Вот собрал свою группу. Проверяем.
По мере приближения Вацлава, я наоборот, всё больше замедлял шаг, вглядываясь в его черты. Лицо казалось знакомым. И когда Рудольфу до Вацлава оставалось не больше трёх метров я, наконец, узнал его. Капитан Старыгин! Мысли сразу рванули в спринтерскую гонку, начав с банальной «откуда он здесь?». Дальше больше и, наконец, оформились в логическое «это „странники“!»
Вацлав и Рудольф сошлись, а мы с Сонькой остановились метрах в пяти от них. Она, конечно, его узнать не могла, потому что и не видела никогда, но провела со мной достаточно времени, чтобы понять, что творится что-то неладное. Комендант с помощником недоумённо замерли позади нас. Лаборант что-то втолковывал Старыгину, но тот неотрывно смотрел на меня, лишив призрачной надежды быть неузнанным.
Лицо Старыгина дёрнулось и моментально покрылось сетью мелких морщин. Рудольф недоумённо отшатнулся, но остался на месте. Глупый, ему бы бежать подальше, но ощущение вседозволенности, обусловленное победоносной компанией страны и взятие в плен даже инопланетян, наложило свой отпечаток на действия лаборанта. Я судорожно начал расстёгивать кобуру с пистолетом, мгновением позже к этому же приступила Сонька. Ещё спустя пару секунд неуверенно начали тянуться к своему оружию Краузе с Рауцем. Лишь лаборант, заворожённый метаморфозами на лице Вацлава и не видевший наших телодвижений продолжал неподвижно стоять и смотреть на своего подчинённого.
Тем временем мелкие трещинки на лице Старыгина расширились и он, словно собака после купания весь затрясся и замотал головой. Во все стороны полетело мелкое крошево, бывшее только что лицом Вацлава. Рудольф инстинктивно прикрыл голову ладонью с растопыренными пальцами, но бояться ему надо было отнюдь не летящих осколков. Когда Старыгин перестал трястись и разбрасывать свои ошмётки, перед нами предстал оборотень, явив на свет серую оскаленную пасть с острыми клыками. Я к тому времени уже расстегнул кобуру и почти вытащил на свет «Браунинг» с так предусмотрительно вложенными серебряными пулями. Как обстояли дела у Соньки, я не видел, так как мой взгляд был прикован к действиям оборотня и тому, что творилось за его спиной. А там не происходило ничего хорошего, так как оставшиеся четыре лаборанта из смены Вацлава вслед за своим предводителем принялись сбрасывать с себя человеческое обличье.
Спасло нас то, что я так предусмотрительно остановился за пять метров от лже-Вацлава. Ну и Рудольф, стоявший на его пути, тоже сыграл свою роль, земля ему пухом.
Коротко взмахнув огромной серой лапищей снизу вверх, оборотень легко раскроил лаборанта от пупка до шеи. Движение второй лапой и уже мёртвый Рудольф отлетает к стенке, переворачивая стоявшие там столы со стеклянными колбами. В следующее мгновение оборотень уже прыгал в нашем направлении. Сколько ему надо шагов, чтобы добраться до нас? Два? Три? Неважно, пистолет уже направлен в его сторону, и я мягко нажимаю на курок. Справа гремит ещё один выстрел, в замкнутом помещении громом бьющий по ушам. Возникает ощущение де-жа-вю. Усилием воли сбрасываю с себя предательское оцепенение и стреляю второй раз, но оборотень, так и не набрав большую скорость, уже падает на пол, простреленный серебром в сердце и голову — Сонька как обычно сработала выше всяческих похвал.
Тем временем ещё четверо оборотней закончив своё превращение кинулись к нам. Позади вступили в игру Краузе и Рауц, но я-то знал, что их выстрелы хоть и производят много шума, но не оказывают на оборотней ровным счётом никакого эффекта. Это если вплотную, да очередью… А так только глушат меня. Эх, дать бы им по обойме с серебряными пулями, да времени нет — оборотни уже преодолели половину разделявшего нас расстояния. Их движения приобрели стремительность и стали смазанными.
— Цельтесь в голову. — Крикнул я немцам, надеясь, что они услышат мой крик сквозь грохот выстрелов и примут к сведению. Это конечно не убьёт несущихся к нам тварей, но и не останется незамеченным, как попадание в любую другую часть тела.
Четыре пистолета загрохотали непрерывно, сливаясь в автоматную очередь. Я видел, как тела оборотней дёргаются, замедляя стремительный бег. Как падает один, за ним второй, но их было слишком много для меня с Сонькой. На пугачи коменданта и его зама надежды не было.
Я перевёл ствол на третьего монстра и понял, что прицелиться времени уже нет. Выстрел куда придётся, и бросок в сторону я сделал одновременно. На ноги словно обрушился локомотив. Меня развернуло, и я покатился по полу, думая только о том, чтобы не выронить пистолет. На заднем плане слышались хлопки выстрелов, крики и грохот ломающейся мебели. Врезавшись спиной в стоящий у стены стол, я, наконец, завершил свой полёт. Быстро сориентировавшись в пространстве, попытался вскочить, но, застонав, повалился на пол — ноги отказывали держать тело, отдавая сильной болью.
Тем временем ситуация изменилась — один из двух немцев бежал к двери, отбросив пистолет в сторону, а второй неподвижной куклой лежал на противоположной от меня стороне комнаты. Различить, кто из них кто я не успел, взгляд натолкнулся на распростертую на полу Соньку, лежащую на спине. Пистолет в её вытянутой руке сухо щёлкнул, словно вынося ей приговор, и последний из оставшихся в живых оборотней победно взревел, начав неторопливое сближение. Конечно, куда ему спешить? Противник повержен, противник бежит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
