растерянности не мог пошевелиться.
— Ты, незнакомец, вилы-то брось… — посоветовал охотник, чувствуя себя хозяином положения. — А не то придется вас стрелой задеть: по-иному у нас с чужаками никаких разговоров не бывает.
— Зачем нас сюда привели?.. — истерично взвизгнул Эдуард.
— Я человек гостеприимный, а в лесу бывает скучно, как бы ни озвереть от тоски… — этот человек даже не пытается скрыть свою уверенность в том, что мы у него в руках, и пытается играть с нами, словно кот с пойманной мышью. Тоже мне, нашел развлечение, идиот! Лично мне ответ на вопрос Эдуарда и так понятен, думаю, и ему самому тоже. А меж тем охотник продолжал… — Того и гляди мы в своей глуши шерстью зарастем, а то и вовсе одичаем, вот и хочется узнать, какие новости в мире, о чем люди говорят. Потому и позвал вас к себе со всей душой, а вы эвон что удумали — вилами бросаться! Не дело так с хозяевами поступать.
— Слышь ты, краснобай… — Эж шагнул, было, к охотнику, но тут у его ног вонзилась стрела, вылетевшая из зарослей, и Эж поневоле отступил назад.
— Вот так-то… — усмехнулся мужчина. Этот тип настолько уверен в себе, что взывает в моей душе самую настоящую неприязнь. — На слух не жалуюсь, да и дураком меня пока что никто не называл, понимаю, что к чему. Вы же, гости дорогие, давайте без глупостей. Бросайте на землю все свое добро, а заодно и оружие, какое у вас имеется, а то еще порежетесь ненароком. И побыстрей, пока я не осерчал окончательно.
Несколько мгновений Эж молчал, потом вытащил свой нож и протянул его Лидии, которая к этому времени сумела стряхнуть с руки сеть.
— Разрезай сеть на нашей спутнице.
— Но как же… — растерялась Лидия. Ее можно понять — меньше всего она могла ожидать подобной просьбы.
— Как сумеешь, но будь осторожней — сама не поранься и ее не задень.
— Конечно… — Лидия взяла нож и повернулась ко мне. — Я постараюсь…
— Нисколько в тебе не сомневаюсь… — я постаралась улыбнуться как можно более беззаботно. Понимаю, почему Эж не попросил Эдуарда разрезать сеть — сейчас красавчик был перепуган настолько, что даже его руки заметно подрагивали. Такому оружие пока что доверять не стоит.
— Эй, вы чего добро портите?.. — возмутился охотник, когда Лидия разрезала оплетающую меня первую ячейку сети, сплетенную из тонкой бечевки. — Оно, чтоб вы знали, денег стоит!
— Переживешь… — отмахнулся Эж. Он шагнул вперед и поднял с земли вилы с запутавшейся сетью, и протянул их Эдуарду. — Бери, чего стоишь! Да, и сеть с вил снимай! И пошевеливайся, нечего глазеть по сторонам!
Да уж… — подумалось мне. Глянь со стороны — это сюрреализм какой-то! С меня Лидия осторожно срезает тонкие веревки, рядом Эдуард негнущимися пальцами пытается размотать сеть, обвившую вилы, из-за кустов, окружающих поляну, в нас вот-вот могут начать стрелять, а Эж и охотник стоят друг против друга, и каждый понимает, что ему попался достойный противник…
— Ты, чужак, кажись, что-то попутал, наверное, от долгого блуждания в лесу головой повредился… — охотник явно не ожидал он нас такого поведения. — Если сейчас не сделаешь то, что я вам приказал, то всех вас стрелами утыкаем!
— Ничего ты нам не сделаешь, и уж о стрелах тем более речи идти не может… — чуть усмехнулся Эж. — И парни твои, те, которые сейчас в кустах сидят — они в нас стрелять не станут, могут лишь бросить стрелу возле нас, не более того… А знаешь, почему? Да потому что ты сам запретил им это делать! Те, кто вам велели нас в лесу найти — они наверняка приказали — вернее, строго-настрого повторили много раз, чтоб при задержании не вздумали на наших телах даже царапину сделать, верно? Не подскажешь, что с вами будет, если хоть один из нас свою кровь прольет? С вас самих головы поснимают, причем в прямом смысле этого слова, а уж ни на какую награду рассчитывать тем более не стоит. Да, крепко вас церковники припугнули, раз вы все боитесь их ослушаться. Потому ты нас в лесу и задерживать не стал, сюда привел…
— Не хочешь, значит, по-хорошему?.. — мужчина стал сердиться.
— А по-хорошему — это как?
— Обижать не буду… — пожал плечами мужчина. — Руки-ноги вам свяжем — уж очень вы народ ненадежный, без пригляда никак не обойтись. Накормим-напоим, не обидим, переночуете под крышей, а с утра в поселок отправимся — вы ж все одно туда собирались пойти, так мы вас туда и отведем, да еще и зверье по дороге отгоним, со всем нашим вежливым сбережением. Места тут опасные, городским без охраны делать нечего, враз сгинете.
— Боюсь, что мы по-разному представляем, как решить дело по-хорошему… — хмыкнул Эж.
— Что ж, пеняйте на себя… — охотник махнул рукой, и на поляну из кустов, держа в руках луки с накинутыми на тетиву стрелами, вышли двое парнишек. Оба высокие, крепкие, но по виду — сущие подростки. Трудно сказать, сколько им лет — я бы больше шестнадцати ни одному из них не дала (хотя, на мой взгляд, им и того меньше), но в здешних местах люди взрослеют рано. Мальчишки, хотя и пытались казаться взрослыми и умудренными опытом людьми, все же смотрели на нас с нескрываемым интересом — еще бы, мы для них самая настоящая добыча, которую ищут многие, а вот они ее почти что поймали.
— Что, молодежь натаскиваешь?.. — поинтересовался Эж у мужчины. — Что ж, дело хорошее, полезное… А где же остальные охотнички? Хотя и так понятно — они отправились на наши поиски в иное место, скорей всего вглубь леса, но мальчишек пока что туда решили не тащить, и потому оставили вас здесь присматривать за дорогой, верно?
— Тебе, мил человек, это знать не надо.
— И давно вы нас заметили?
— Да как вас не заметить, если мы не очень-то и прячетесь, да еще и топаете так, что глухой услышит! А привести вас сюда было несложно, вернее, вы своими ногами сюда пришли, силой никто вас не тащил. Так что повторяю: бросайте на землю все свое оружие, все одно вам ничего иного не остается, если жить хотите. Да и куда вам бежать, тем более что вечер близко, а в это время каждый себе укромную щель ищет, где ночь пересидеть можно.
— Не пойдет… — покачал годовой Эж.
— Тогда можно и по-иному… — вздохнул охотник. — Нравится вам это, или нет, но мы вас поймали, а добычу у нас отпускать не принято. Это сейчас светло, и вы
