он у нас не показывался, и вот, дождались, объявился!
— Я верно рассмотрела, что у него шесть лап?.. — подобное не укладывалось у меня в голове.
— Сколько есть — все его… — кажется, охотник вновь начинает чувствовать себя хозяином положения. — Урод — он и есть урод. А вы, гости дорогие, садитесь — устали, наверное, после блужданий по лесу.
Осмотревшись, я поняла, что охотничий домик внутри вовсе не так мал, как можно было ожидать. Стол, скамья вдоль стены, печь, небольшой сундук, бочка с водой, дрова, сложенные у печки… Лидия уселась на скамью, Эдуард пристроился рядом, не выпуская из рук вилы — тоже мне, защитник нашелся! Он очень испуган, хотя и не видел зверя, ну да от красавчика трудно ожидать чего-то иного.
Все бы ничего, только вот сейчас мы все молчим и исподволь ожидаем, что станет делать хуурх. Пока что он бродит по полянке, и от его тяжелой походки чуть подрагивает пол в избушке. Медленно текли минуты, а потом раздался сильный удар по крыше, и на нас сверху посыпались труха и сухой мох.
— Что это?
— По крыше хвостом лупит… — буркнул охотник.
— А она выдержит?.. — вырвалось у Лидии.
— Должна…
Судя по всему, те люди, что в свое время срубили эту избушку, были настоящими мастерами своего дела, потому что даже после нескольких ударов мощного хвоста крыша устояла, что привело зверя в еще большую ярость. Теперь он попытался разломать крышу своими короткими передними лапами, но у него ничего не вышло, и тогда хуурх принялся бить хвостом по стенам избушки, но это ни к чему не привело. Прошло еще немного времени, и зверь, издав долгий рев, пошел прочь, во всяком случае, его голос стал удаляться.
— Ушел?.. — с надеждой спросила я.
— Все может быть… — пожал плечами охотник. — Но я бы поостерегся выходить наружу какое-то время. Хуурх своими криками распугал все зверье в округе, и если он не отыщет себе добычи, то может вернуться сюда. Хуже другое: если он своими криками ночное зверье разбудил и распугал, то сейчас снаружи вообще делать нечего.
— А если хуурх в ваш поселок заявится?
— Плохо тогда будет… — мрачно отозвался мужчина. — Было дело, в свое время он туда забрел… Хорошо еще, что половина жителей сумела спастись. Ладно, не будем об этом, поговорим о вас, гости незваные…
Не знаю, когда охотник успел подать условный знак своим мальчишкам, но внезапно один из них — тот, что постарше, прыгнул на спину Эжа, и накрыл ему голову чем-то вроде старой куртки. Все остальное заняло не более нескольких секунд: резким движением тела Эж стряхнул с себя мальчишку, и, сбросив куртку с головы, сам кинулся в атаку. Первым делом он ударил снизу вверх с пружинящим поворотом тела по подбородку охотника, после чего тот, лязгнув зубами, рухнул под ноги второму мальчишке, который явно оторопел от увиденного. Затем Эж повернулся к тому парню, который напал на него, и спокойно произнес:
— Еще раз такое повторишь — без зубов останешься, не посмотрю на то, что ты еще сопляк. А если всерьез меня разозлишь, то и сломать могу что-нибудь, в этом можешь не сомневаться.
— Ладно, все, утром решим, что к чему… — охотник поднялся на ноги, держась рукой за подбородок. — Попытаться все одно стоило… А ты где так драться научился?
— Где учился — тебя туда не возьмут… — отрезал Эж. — А разборки давай отложим на иное время, иначе до утра здесь кто-то не доживет.
— Договорились… — неохотно отозвался мужчина. Спорить готова, что он не успокоится, и ночью все одно постарается нас скрутить. Впрочем, до этого времен надо еще дотянуть каким-то образом.
— Ну, раз сейчас из избушки никому выходить не стоит, то, может, твоя баба хоть обед состряпает?.. — покосился на меня охотник. — Мы с утра на ногах, поесть бы не помешало.
— Возьмешься?.. — посмотрел на меня Эж. Верно — ему, как городскому жителю, непривычно готовить в деревенской печке, зато я, в свое время, вовсю помогала бабушке на кухне.
— А почему бы и нет?.. — пожала я плечами. — Печку топите, давайте сюда горшок, и показывайте, что у вас имеется из провизии…
Очень скоро в печке уже горел огонь, а в большом глиняном горшке тихонько булькало заячье мясо, куда я набросала травы, которые хранились в небольших мешочках. Во втором горшке тушилось мясо индеек — надеюсь, после хорошей готовки его можно будет разгрызть без проблем. Все бы ничего, но в избушке по-прежнему стояло напряженное молчание — охотник с учениками неприязненно смотрели на нас, а мы, в свою очередь, не были намерены доверять этим людям. Все ожидали, когда будет готов ужин — после сытной еды люди, как правило, немного расслабляются, а я считаю, что готовлю неплохо.
За окном темнело, и в избушке зажгли лампу. Надо же, а здесь, в небольшом сундуке, вместе с прочим добром имеется еще и десятка два штырьков для ламп. Хорошо уже то, что проведем ночь не в сплошной темноте.
Я стояла у печки, когда позади меня раздался удивленный голос одного из мальчишек:
— Папа, смотри!
Так, значит, наш охотник — это отец с сыновьями. Все правильно — отец лично обучает детей своей непростой лесной науке… Но на что же они так внимательно смотрят в оконце? На лице мальчишки написано восхищение, а отец явно растерян.
— Что там такое?.. — поинтересовался Эж. — Надеюсь, не хуурх вернулся?
— Там другое… — в голосе охотника послышалась самая настоящая радость, смешанная с досадой. — Кажется, хуурх, и верно, напугал кое-кого из ночных обитателей. Этот зверь, который сейчас пришел к нашему дому — он показывается только ночами, и добыть его — мечта каждого охотника!
— Папа, нет!.. — а вот теперь в голосе мальчишки был испуг.
— Почему нет? Если я добуду его шкуру, то на вырученные деньги мы год можем жить!
— Они же весной парами ходят! Если второй зверь рядом, то…
— Перестань!.. — похоже, что на охотника напал азарт. — Сейчас еще день, а этот зверь днем вообще слепой, не видит того, что у него под носом творится!
— Сейчас вечер… — продолжал мальчишка, но отец повысил голос:
— Хватит, я сказал!
— Да они же нас выманивают!
— Ночью — да, но не вечером!
— Может, для начала поедите… — вмешалась я, но охотник, если можно так выразиться, закусил удила. Он лихорадочно стал собирать свое снаряжение, отмахнувшись от меня:
— Потом, все потом…
Да иди ты куда хочешь!.. — подумалось мне. Надо же, что делает с человеком азарт — ради охоты не боится даже оставлять нас в
