Несмотря на все это безумие, оказалось довольно легко восстановить картину того, что происходило на самом деле. Пожары люди устраивали сами - от испуга роняли свечи и опрокидывали лучины. Тушить пламя никто и не думал - тут свою бы шкуру спасти и не потерять разум, когда повсюду носятся визжащие и шепчущие тени из Бездны. И, как выяснилось, если када-ра кого-то и убили, как Тэби, то таких было немного. Люди, умудрившиеся не потерять в том хаосе самообладание, признавались, что, покидая город, не видели на улицах настоящих мертвецов.
Однако как тогда нужно было называть жертв Детей Ночи? Ненастоящими мертвецами?
Мимо проехала повозка. Сони сразу ее оценил - крепкая, ухоженная, детали недавно заботливо смазаны маслом. Такая не будет принадлежать бедняку, но ее хозяева явно не пытались спасти в суматохе имущество. В середине пустой повозки лежал укутанный в шкуры мальчик. Угрюмый отец изредка стегал ленивую лошадь, скорее потому что привык это делать, а не потому, что хотел прибавить ходу. Растрепанная молодая мать в одной сорочке с накинутой на плечи шалью тихо плакала, называя сына по имени и время от времени сжимая его руку. Ребенок не откликался, глядя пустыми глазами в небо. Он шевелился, моргал, даже вскрикивал, если повозку сильно трясло, но делал это так, как будто забыл, как люди кричат.
Сони отвернулся. На тракте было много родителей, которые везли своих бесчувственных детей, надеясь, что они очнутся, и еще больше людей, которым пришлось бросить родственников, чтобы не погибнуть самим. Истории не зря именовали када-ра Пожирателями Душ. Они убивали именно так - поглощали душу человека, превращая его в живого мертвеца. Гвардейцы пришли к этому умозаключению, вспомнив о том, что осталось от Тэби. Детям Ночи, порождениям темной энергии, как называл это Кален, не требовалась плоть, и питались они духом или душами. Сони было по большому счету все равно. Было бы проще, если бы их жертвы умирали по-настоящему. Сколько сможет та мать наблюдать за своим бессловесным и недвижным ребенком? Будет он питаться или зачахнет от голода, потеряв способность жевать? Если так, то эта семья однажды встанет перед поистине трудным выбором.
Стоили ли этого жизни Калена, Дьерда и Виньеса? Сони не знал. Вчера он считал себя героем, потому что примчался к друзьям на помощь, но теперь ему казалось, что он убийца. И все из-за одного-единственного слова "идите". С чего он взял, что Дети Ночи вернутся в державу, как псы в конуру? Она веками служила для них клеткой. Да и чего иного нужно было ждать от созданий Бездны, как не подвоха?
- Лучше б я сдох, - в тысячный раз пробормотал Сони себе под нос.
- Что? - переспросил Дьерд.
- Да так... - отмахнулся он, но потом спросил: - Думаешь, ваш король отправит нас сражаться с када-ра?
Маг пожал плечами.
- Должен, наверное. Я не знаю, как Кален оправдается за провал, может, нас вообще казнят. Хотя вряд ли. Хоть мы и целиком виноваты, мы одни из самых сильных магов, которые есть у... - он огляделся, вспомнив про секретность. - Ты понял, у кого. Кто еще разгребет эту кучу дерьма, если не мы? Мы всегда его разгребаем, - он вздохнул. - А если серьезно, я не знаю. Должен ведь и Тэрьин принять какие-то меры. Как они всю эту беду утрясут - только Бездне известно. Ну ладно, пойду достану еще вон тех ребят. Выглядят основательно. Может, хоть они собрались до центральных земель.
Дьерд, нацепив приветливую улыбку, ускорил шаг и догнал трех мужчин, больше похожих на воинов Шасета, чем на простых путников.
Его слова все еще звучали в ушах Сони. Про настоящего, не мятежного короля Кинамы он напрочь забыл. В самом деле, будет ли кто-то противостоять када-ра? Или проклятые играющие в чехарду короли скажут, что пускай люди сами разбираются со своими проблемами?
Сони остановился и подставил лицо бьющему в него ветру. Короли, не короли... Как поступит он сам? Сбежит, как всегда, сгорая от стыда, или наконец-то попытается что-то сделать? Но что он может сделать? Он повернулся к унылым ариминцам, бредущим по дороге. На ней было много детей - из города бежали в первую очередь люди семейные, хватая малышей и спасая их от участи быть сожранными када-ра. На взрослых Сони плевать хотел - уж эти-то разберутся, но дети... Их светленькие лица были чистыми или, наоборот, чумазыми, у некоторых - заплаканными, а у других - растерянными. Одна девочка беседовала с деревянной игрушкой и смеялась, не осознавая, что случилась трагедия. Дети не могли защитить себя. Сони по опыту знал, что большинство из них скоро окажутся предоставленными самими себе. Не дай Небеса, у кого-то сгорел дом, а вместе с ним - кормилец. Мать либо выгонит старших детей, чтобы они не висели на шее и не отбирали еду у младших братьев и сестер, либо сломается под ярмом обязанностей и загнется, тогда по миру пойдут все ее дети.
Похожая история приключилась и с Сони. Мать не выдержала смерти мужа и того, что у них за "долги" отобрал жилье хозяин-лорд. Мама прожила всего год после этого. Сони и Дженти, два мальчишки десяти и двенадцати лет, ничем не смогли ей помочь.
Сейчас ему было тридцать, но он все равно ничего не мог сделать. Его кошелек пустовал, а жизнь висела на волоске. Небеса! И он хочет кому-то как-то помочь? Да он ведь обрек всех этих детей на такое же существование, как и себя!
- Но я все равно хочу им помочь, - прошептал Сони, глядя на небо.
- Серьезно?
Он вздрогнул, услышав голос Калена прямо над ухом. Ну вот, инстинкты начали его подводить, раз не сообщили о приближении человека, который так тяжело дышит. Хотя, если подумать, ничего странно в этом нет. Удивительно, как после таких двухдневных испытаний они все на ногах держатся, а уж инстинктам тут немудрено притупиться.
- Ты серьезно хочешь помочь этим людям? - переспросил командир, кивнув на тракт.
Встретившись с оценивающим взглядом Виньеса, Сони поморщился. Неужели нельзя было оставить этого лордика где-нибудь позади?
- Да, - сухо ответил он.
Вопреки его ожиданиям, никто не стал смеяться или язвить.
- Когда еще был жив король Ильемен, это было перед его гибелью... - зачем-то начал сбивчиво рассказывать Кален. - Отряд гвардейцев, в котором я служил, отправили устранить группу заговорщиков. Мы подожгли дом, в котором они собирались, и сделали так, чтобы они не выбрались, а выглядело все, как пожар, - он закашлялся, произнеся такую длинную фразу, и глотнул воды, опустошив фляжку. Сони передал ему свою, зная, что у Виньеса вода уже закончилась. - Получилось так, что вместо одного дома сгорела целая улица. У одного из наших парней в дыму задохнулся кто-то из родственников. Сестра с детьми, кажется... На следующий день он повесился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
