– Можно попытаться захватить рыбачьи баркасы… – высказала соображение Тайде.
– Верно, – кивнул Император. – Но это потеря темпа, времени и внезапности. Нет, я бы рискнул. Хороший порт в твоих руках – половина успеха. Желательно не слишком сильно укреплённый. Захватить его, создать базу… перевезти тяжёлые осадные орудия, тараны, катапульты – и идти прямиком на столицу. На Аррас.
– А почему нельзя сразу атаковать её? – вновь спросила Тайде.
– Опасно, – пожал плечами Император. – Крепость наверняка хорошо защищена от морских набегов. Её лучше обложить с суши. Так поступил бы я.
Фесс медленно кивнул головой, словно соглашаясь.
– Ты прав, мой Император. Мне кажется, я чувствую то место, куда они нацелились. И, по-моему, я понял, чего они хотят. Одним махом убить двух зайцев. Захватить город и порт – а заодно открыть в Аррас путь тварям Змеиных лесов. В дорогу, скорее в дорогу! Эфраим! Сколько добираться отсюда до Скавелла?
– Прямым путём ежели, себя не щадя, не меньше двух недель выйдет, – вздохнул старый вампир.
– Не успеем, – с отчаянием выдохнул некромант. – Никак не успеем…
– Погоди печалиться, – остановил его Эфраим. – Видно, опять мне, мёртвому, придётся вам, живым, помогать. Эх, эх, годы мои немалые! Потружусь уж, перенесу вас, болезных…
– Что, всех? – поразился некромант.
– Могу тебя здесь оставить, – обиделся Эфраим.
– Извини, – примирительно сказал Кэр. – Не хотел тебя задеть. С благодарностью приму твою помощь, друг.
– Ну и дела, – всплеснул руками Эфраим. – В кои веки от тёмного мага благодарности дождался! Небывалые дела в мире творятся, как есть небывалые!
– Ладно вам, – сквозь зубы процедил Император. – А про Зверя вы забыли? Совсем забыли? О плане нашем – тоже забыли?
– Мы не забыли, Гвин, – тихонько сказала Тайде, кладя руку на взбугрившееся мышцами предплечье Императора.
– Мы?Кто это «мы»?
– Мы все. Подумай сам, мы не можем бросить Аррас на растерзание этим тварям. Мы пришли сюда. И разве не ты всегда говорил мне: «Империя там, где её Император»?
Император с досадой отвернулся. Но, конечно, сопротивляться Тайде он долго не мог.
– Ну и кем я должен буду командовать? – ворчливо осведомился он.
– Думаю, как раз теми самыми рыбаками, – заметил Фесс. – Других защитников, боюсь, не окажется.
– Замечательно. А не лучше ли им самим утопиться или повтыкать вилы себе в пуза? Всё не так мучительно и намного быстрее, – буркнул Император. – Они ж понятия не имеют о правильном строе! И за день этому не выучишь! Легионы каждый день по шесть часов маршируют – учатся стену щитов держать!
– Стены щитов тут не помогут, – покачал головой Фесс. – Арвест защищали профессиональные солдаты. Однако они не выдержали. Нужно что-то другое…
– Готовность умереть нужна, вот что, – отрезал Император. – Нужно, чтобы все знали – за стенами для нас земли нет. И лучшие из лучших не выстоят, если станут прикидывать да рассчитывать.
– Ты согласен, мой Император? – немедленно спросил Фесс.
– Согласен на что? – проревел тот.
– Помочь мне остановить вторжение.
– Ты же прекрасно знаешь, Кэр, я не могу пустить в ход белую перчатку!
– Быть может, это окажется единственным выходом, – настаивал некромант. – А затем уже ударим нашейлестницей. Видать, не зря я делал так, чтобы она сработала не только из этого места.
– Ты молодец, Кэр, – с настоящей признательностью проговорила Тайде. – Жаль, что Дану осталось так мало и у меня нет ни сестры, ни подруги – познакомить с тобой…
Фесс отвернулся – перед глазами сразу же появилось совсем иное лицо, лицо сгинувшей Рыси.
– Если решили – то тогда давайте, за дело, – стал торопить их вампир. – С заклятьем своим разберитесь, чтобы всё сработало как следует…
…Только на следующий день летучая мышь тяжело поднялась над стенами покинутой крепости. Она несла на восток немалый груз.
Интерлюдия 22
Раненая сова летела на юг. Напрягая все силы, била воздух широкими крыльями; и неостановимо по мягким перьям сбегали капельки крови. Кровь сочилась вроде бы и небыстро, однако не останавливалась, а Сильвия упрямо не желала опускаться на землю – справедливо подозревая, что в Аркине на неё будет устроена большая загонная охота по всем правилам. Она пролетела все владения Святой Матери, дерзнув трансформироваться, только когда заметила под собой пограничные имперские заставы. Из подслушанного она достаточно чётко представляла себе устройство Эвиала, да и карта ночной гостьи оказалась очень кстати.
Империя Эбин. Некогда могущественная, простиравшаяся от Вечного леса на северо-востоке до крайней западной оконечности континента, включая в себя всё Семиградье, весь Эгест и весь юг полуострова вплоть до самого Ордоса. Некогда корпуса Империи высадились и на Кинте Дальнем, на целых сто пятьдесят лет, покуда Эбин был в зените мощи, положив конец пиратской вольнице.
Те времена давно минули. Звезда Эбина давно закатилась, и ныне уже не мощные корпуса из свободных эбинских земледельцев наводят ужас на все окрестные земли, а наёмные войска с трудом удерживают остатки имперских владений. Давно отделился Эгест, следом за ним – Семиградье. В кровавых смутах войн «за веру» Империя почти вернула утерянное, но удержать сил уже не хватило. Дольше стояли имперские гарнизоны в Кинте Дальнем, пока вольный люд со всего Эвиала не заставил отступить и их. «Свободный Кинт» немедленно стал гнездилищем воров и негодяев, тотчас вернувшихся к старому привычному ремеслу – пиратству. Море Надежд и Море Призраков вновь стали небезопасны.
И теперь старой, одряхлевшей Империи только и оставалось, что надувать щёки, делать вид, что в мире ничего не изменилось, а отделившиеся земли по-прежнему остаются имперскими провинциями. Коренные владения короны не отличались богатством: земли, хоть и плодородные, тем не менее почти не содержали в своих недрах ни железа, ни золота. Древние рудники были уже окончательно выработаны.
Но ещё гордо высились дворцы и колоннады Великого Эбина, Вечносущего Града, посмотреть на чудеса и диковинки которого по-прежнему собирались толпы зевак со всей ведомой ойкумены. Подпирали главами небо исполинские статуи героев и богов, громадные храмы в честь небесных покровителей Империи, либо никогда не существовавших, либо давно сгинувших в неведомом – обряды там совершались только по обычаю, для привлечения тех, кто хотел поглазеть и мог заплатить за представление – что называлось здесь «совершить пожертвование». По-прежнему заседал имперский Сенат, но обсуждались в нём уже не судьбы мира, а фасоны достойных для ношения сенаторами плащей и тог. И гордая гвардия Империи, способная некогда побеждать любого врага, ныне сжалась, уменьшилась до пяти сотен бойцов, потешавших публику парадами и маршировкой. Гвардейцы умели одним взмахом рассечь надвое толстенное бревно, так что оно оставалось лежать на козлах, – но делали это исключительно на потребу зрителей. Гвардия тоже хотела пить и есть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
