— Вы забыли про Эйлан? — спросила Катрин. — До сих пор мы противостояли лишь духам ветра и урагану.
Аргент нахмурился.
— Эйлан же была осенена темной Милостью, против которой мы оказались бессильны, — продолжала она. — Духи страшны, но их можно взять мечом и алхимией. А что мы станем делать, если Ульф снова обратит против нас ледяную Милость?
Лицо Аргента стало озабоченным. В глазах блеснуло понимание. Этот упрямец все же не был глух к голосу разума. Главное — заставить выслушать…
— Но силы его могут иссякнуть, — предположил он. — Шутка ли — столько времени окружать ураганом Ташижан.
— Нет, — сказал Геррод и двинулся к окну.
Все потянулись следом.
Окно плотно закрывали ставни. Геррод указал на глазок, который был величиной не более ладони, но позволял видеть, что происходит снаружи.
Катрин выглянула первой. День и впрямь угасал. Мир скрывала пелена урагана, небеса быстро темнели. Солнце уходило. И среди снежных вихрей, заносивших сугробами турнирные поля за окном, вились и кружились без устали страшные тени.
По-прежнему несметное воинство…
— Его силы не иссякнут, — произнес Геррод. — Духи ветра — только начало. Лорд Ульф ждет ночи, того времени, когда его призрачное войско заставит нас сбиться в тесную кучу.
— Зачем? — отрываясь от глазка, хмуро спросил Аргент.
— Эйлан осеняла ледяная Милость, которая не может распространиться слишком широко. Иначе Ульф защитил бы ею духов. Полагаю, она подобна стреле — и лорду нужно метко прицелиться.
Катрин поняла, что он имеет в виду.
— Для этого нас всех необходимо согнать в одно место.
— И убить одним ударом, — процедил Филдс.
Геррод кивнул.
— Сюда проникнет лед, мы останемся без костров на нижнем этаже. Откроется путь для Мирры. Наверху — духи, внизу — демоны, лед — повсюду.
Староста невольно попятился. Пыл его обратился в пепел.
— Когда? — задал он самый важный вопрос.
Геррод вместо ответа повернулся к окну. За которым садилось солнце.
И сгущались сумерки.
— До рассвета не продержаться, — пробормотал Аргент.
Костер разгорелся, затрещал, искры взвились к самому потолку. В отблесках огня на дощатой двери стали видны каждая трещинка и каждый сучок, с такой четкостью, словно теней не существовало вовсе.
— Все на середину комнаты, — приказал Орквелл.
Лаурелла, Делия и Китт послушно встали у него за спиной.
— Стойте там, пока не разрешу сойти с места, — с этими словами старик направился к двери.
Остальные три костра тоже ярко запылали, и в комнате сделалось светло, как ясным летним днем.
Даже глазам стало больно, и Лаурелла уставилась в пол. Заметила, что никто из них троих не отбрасывает тени. Поскольку со всех сторон их омывает свет.
Ей вспомнились слова Орквелла: «Всякий огонь отбрасывает тень».
Мастер откинул дверной засов.
— Что вы делаете? — резко спросила Делия, подозрения которой так и не угасли.
— Впускаю ведьму. Теперь уж невежливо ей отказывать.
Старик с усилием отворил дверь. За порогом открылся темный коридор.
И сразу стало ясно, что это — не естественная тьма. Она не пропускала света костра, горевшего перед дверью, словно коридор был заполнен до потолка черной водой.
Орквелл отступил, сделав приглашающий жест.
— Входи, смотрительница Мирра, прошу. Твоим хаулам, конечно, придется остаться. Огонь их не пропустит.
— Чего ты хочешь, раб-аки? — спросил из тьмы недовольный голос. — От твоего огня в проходах нечем дышать.
— О да, он таков, мой райс-мор, живой огонь. — Старик обвел рукой комнату, указывая на костры. — Рожденный порошком лавантиума, кровью четырех аспектов, он притягивает их неудержимо, не так ли? Обычный огонь пугает жаром и светом, а мой манит, как трепещущее окровавленное сердце, которое вырвано из груди желанной добычи. Устоять они не могут. Готов поспорить, они даже не хотят повиноваться твоей воле. В конце концов уступят, разумеется, но для этого тебе придется изрядно потрудиться.
— Зачем ты влез? Такаминара никогда не вмешивается в чужие дела.
Он снова шагнул назад, слегка поклонился.
— Именно так. Поэтому не бойся, входи. Клянусь, здесь ты будешь в безопасности.
Делия рядом с Лауреллой тихо зашипела.
Тьма расступилась, из нее выскользнула на свет седовласая женщина, одетая в подпоясанную кушаком мантию. Ничуть не похожая на ведьму — скорее, на добрую бабушку, которая при случае может и строго отчитать. В комнату она вошла, опираясь на трость. И здесь, при ярком свете, Лаурелла разглядела, что она сделана не из дерева, а из кости какогото зверя и покрыта вырезанными литтикскими символами.
— Так чего же ты хочешь, раб-аки?
— Договориться, чтобы мне дали отсюда выйти. Ничего более. Позволь добраться до главной лестницы, и я погашу огонь. Слово раб-аки нерушимо, ты знаешь. Мы не можем преступить обет.
— Я знаю также, что раб-аки — мастера играть словами и вкладывать в них свой, коварный смысл.
— Тогда скажу совсем просто. Я иду… — он изобразил двумя пальцами шагающего по ладони человечка, — и как только дохожу до лестницы, сразу гашу костры. Я никому не расскажу о том, что видел тебя. Но попробуй меня обмануть — и предсмертным вздохом своим я раздую все четыре костра. Тебе это не понравится.
Мирра пристально смотрела на старика, пытаясь обнаружить ловушку. А тот сказал вдруг:
— Могу и подсластить сделку… отдав тебе этих троих, — и махнул в их сторону рукой.
— Что? — Делия, вспыхнув, подалась вперед.
Лаурелла схватила ее за локоть.
Мастер велел им не двигаться с места без его разрешения. А еще просил о полном доверии. Делия попыталась вырваться, но без особого усердия, и тут девочка поняла, что та только изображает гнев. Хотя в глазах ее и в самом деле мелькнуло подозрение.
Вправду ли этому человеку можно доверять?
Орквелл словно ничего не заметил.
— Как сказала ты сама, слуги Такаминары не вмешиваются в чужие дела. Мне не нужны эти люди — вальд-следопыт и две Длани.
Мирра приблизилась, начала разглядывать их.
— Не просто Длани, — добавил Орквелл. — Длани Тилара сира Ноха, регента Чризмферри, который, полагаю, нужен тебе по-прежнему.
Делия неожиданно выругалась, да так грязно, что Лаурелла покраснела от смущения.
— И чтобы ты совсем уж ни в чем не сомневалась, к лестнице я пойду, не зажигая огня. Клянусь. Я доверяю тьме укрыть нас и скрепить наш договор.
Мирра явно испытывала сильнейшее искушение принять предложение. Но в то же время опасалась нападения. Наконец она медленно сказала, подводя итог:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
