Да сам бог, собирающий в руке своей монашью кровь.
Буйвол сильным ударом переломил клинок Чета, и круговым взмахом меча снес разбойнику голову. Широкий алый мазок лег на алтарь, горячие брызги живой крови окропили Артефакт. И в тот же миг несколько черных капель просочились меж золотых пальцев бога, тяжело упали на матовую сферу Артефакта, разбились, усеяв мелкими темными оспинами безупречную поверхность диска-основания.
Кровь убийцы и кровь монаха смешались на поверхности Артефакта.
И патриархи смежили веки, безмолвно славя своего бога.
Разом погасли все свечи и светильники, померкли угли в раскаленных жаровнях. Тьма набросилась на растерянных людей, словно хотела сожрать их, но тут алтарь вспыхнул серебряным светом, залил огромную пещеру слепящим сиянием. Оживший Артефакт превратился в солнце. Острые лучи, словно лезвия прямых широких мечей полосовали дымовые тенета. Забрызганный кровью золотой истукан вырос под самый потолок. У ног его валялись два трупа.
И пятился от алтаря полуослепший Буйвол, свободной рукой закрывая глаза от колючего света, начиная понимать, что бог победил и на этот раз.
– Уходим! – срывая голос, прокричал Малыш, помогая подняться Шалрою, отступая к выходу.
Сотни монахов теснились у стен пещеры и, открыв рты, смотрели на ослепительно полыхающий алтарь. Из глаз их лились слезы, но они не отводили взгляд. Губы их шевелились – они славили своего бога.
Пробивались сквозь толпу три человека в монашеских одеждах, с луками в руках. И в ярком свете было видно, что клейма на их щеках нарисованы бурой краской, похожей на засохшую кровь.
Выступил из ниши необычайно высокий монах с гордо вскинутой головой, крикнул что-то злое в сторону алтаря, погрозил богу сухим кулаком.
Вышли из своих укрытий монахи-стражники, отложили оружие, опустились на колени.
– Нет! – прорычал Буйвол, захлебываясь яростью. – Нет!
Бог обманул его! Бог сделал его убийцей! Бог заставил его убить безвинного безоружного человека, тоже обманутого! Бог! Бог!..
– Уходим! – исступленно кричал Малыш, поддерживая Шалроя и пятясь к воротам.
– Нет! – Буйвол сунул клинок в петлю на поясе, бросился к алтарю, перепрыгнул через обезглавленное тело Чета, наступил на разрубленную грудь Суайоха, поскользнулся в луже крови, ударился боком об алтарь, схватился за полыхающий Артефакт, рванул его вверх, готовый ощутить боль в обожженных ладонях, почувствовать неодолимую тяжесть.
Но Артефакт был холоден, и весил он не больше двуручного меча.
– Ничего не получишь! – Буйвол ударил возвышающегося бога в пах. – Ничего! От меня! Не получишь!.. – Он со всей силы колотил блистающего истукана сияющим Артефактом, оставляя глубокие шрамы на мягком золоте. Дергались тени.
– Уходим!.. – надрывался Малыш, ногой придерживая открытую дверцу. Три человека, натягивая луки, неслись на него, а он стряхивал с себя уцепившегося Шалроя, и все никак не мог освободиться от объятий пастуха.
Поднимались стражники, заметив, как Буйвол избивает их бога, брались за оружие, переглядывались, пока еще не зная, надо ли вмешиваться, или же все это – часть ритуала.
– Не получишь!.. – Буйвол прижал Артефакт к животу, запахнул одежду, укрыв рвущееся сияние, затянул пояс. И бросился бежать – к выходу, к Малышу и Шалрою, на волю, на свежий воздух. Он мчался быстро, как мог, и лучи света вырывались из-под одежды, били в потолок, в стены словно пики, расшвыривая преследующие тени.
Малыш наконец-то высвободился, пустил стрелу – один нападающий выронил лук, покатился по полу. Свистнула еще одна стрела – и второй разбойник упал, потеряв оружие, хватаясь за торчащее в груди древко.
Приподнялись на своих низких помостах патриархи, хрипло прокаркали что-то, ткнули костлявыми пальцами в спину бегущего воина, уносящего под одеждой сияющий Артефакт, гневно сверкнули налившимися кровью глазами. И монахи-стражники бросились вдогонку за вором и убийцей. Следом устремилась к воротам толпа безоружных слуг Локайоха.
– Уходим! – Буйвол левой рукой подхватил Шалроя, на мгновение обернулся в дверном проеме.
Разъяренные монахи катились черной волной, а над ними злобно сверкали кровавые глаза золотого истукана, и метались под потолком среди известковых сосулек сонмища теней.
Товарищи вывалились на улицу, и холодный воздух ожог им глотки. Малыш схватил оставленные лыжи, упер их в дверь. Буйвол, прислонив Шалроя к стене, голыми руками вывернул из земли массивный булыжник, заклинил им створку.
В тяжелые ворота ударили изнутри сотни рук.
– Не уйти! – крикнул Малыш.
– Уйдем! – проревел Буйвол.
Они одновременно вскинули головы. На вершинах скал было тихо, должно быть стражники еще не знают, что произошло в храме, наверное, и сейчас молятся в своих каменных гнездах-убежищах.
Буйвол бросился к помосту, на котором грудились круглые валуны. Крикнул Малышу:
– Сбросим камни!
И лучник, поняв задумку напарника, покосившись на содрогающуюся дверь, кинулся к соседней куче каменных ядер. Они схватились за торчащие рычаги, навалились на них. И помосты накренились, опрокинулись. Скрежеща, сшибаясь с треском, развалились груды валунов. Малыш и Буйвол отпрыгнули назад, а тяжелые камни, набирая скорость, покатились вниз неудержимой лавиной, сотрясая землю, перетирая в пыль мелкие обломки.
Дрогнули створки высоченных ворот, стали медленно отворяться. Из ширящейся щели повалили клубы дыма. Казалось – храм открывает драконью пасть, исходящую паром.
– Вниз!
Они с двух сторон подхватили Шалроя. Пастух кричал, что может идти сам, но они не слушали его, волочили за собой.
Наверху задрожали веревочные мосты, заскользили быстрые тени – будто пауки разбегались по своим тенетам.
Буйвол, остановившись на секунду, развалил последнюю груду камней, и товарищи бросились вниз, следом за катящимися валунами.
Тряслась под ногами стылая земля. Сыпалось сверху каменное крошево, срывались со скал снежные карнизы, рушились на узкую тропу. Посвистывали над головами редкие запоздалые стрелы.
– Не уйти!
– Уйдем!
Скользкое яркое пятно на земле – кого-то раздавили катящиеся камни. В стороне – оторванная рука.
– Быстрей!
Гром грохочет далеко впереди. Позади ревет исступленно толпа монахов. Сколько же их там?
– Не уйти!
– Дыхание! Береги!
Скалы все ниже. Все реже путаница веревочных лестниц и мостов на их вершинах. Все шире тропа, всё положе.
Еще одна кровавая клякса под ногами. Расколовшийся валун в расщелине. Сломанное, измочаленное деревце, непонятно как уцелевшее на истерзанной земле.
Ноги сами несли, остановиться было невозможно. Люди мчались под уклон, словно катящиеся камни. Лишь бы не упасть! Только бы устоять!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
