— Да уж, местечко здесь действительно впечатляющее. Смотри, стены разрисованы аж до самого потолка.
— То-то и оно. — Кассандра подняла глаза. — Я бы осталась здесь еще на несколько часов: просто ходила бы вдоль стен и разглядывала эти древние рисунки.
— Я тоже, можешь мне поверить, с удовольствием бы их разглядывал, но нам нужно еще разобраться, где и чем заканчивается этот коридор. — Я посветил фонариком и сказал: — Похоже, именно сейчас мы это и выясним.
Направляя свет своих фонариков то вперед, то вправо, то влево, мы решительным шагом прошли к концу коридора и, переступив через имевшийся там высокий каменный порог, оказались в огромном помещении. Погруженное в темноту, оно казалось очень мрачным, но полностью осветить его, имея с собой лишь фонарики, нам было не под силу. В нескольких десятках метров над нашими головами угадывался гигантский каменный свод, с которого свисали тысячи маленьких сталактитов, отражавших свет фонариков, так что казалось, будто это не сталактиты, а самые настоящие бриллианты. Стены, насколько мы могли видеть, были покрыты иероглифами и украшены громадными скульптурами мифологических существ.
— Жилище богов, — еле слышно произнесла Кассандра. — Гора Олимп древних майя.
Несмотря на то что я не разбирался ни в особенностях мифологии создателей всего этого великолепия, ни в его предназначении, я был поражен огромными размерами подземного помещения и тем, что оно, по всей видимости, являлось не просто гигантской рукотворной пещерой, а самым настоящим священным местом — чем-то вроде Гроба Господня у христиан или Мекки у мусульман.
Выточенные из камня невообразимые существа, казалось, настороженно смотрели на незваных пришельцев из темноты, выжидая подходящий момент, чтобы вонзить в нас свои чудовищные острые когти или громадные клыки и прикончить за то, что мы осквернили своим появлением священное место майя.
— Это… это совсем не то, что я ожидала здесь увидеть, — пробормотала Кассандра. — Я очень сильно ошибалась.
— В чем ты ошибалась? — тихо спросил я. — Ты ведь правильно догадалась, где это все должно находиться.
— Да, но это вовсе не обычный сенот, предназначенный для проведения религиозных ритуалов, — сказала Касси, осматриваясь по сторонам. — Я бывала возле сенотов на полуострове Юкатан и даже ныряла в них, однако все они были большими естественными колодцами, на дне которых лежали какие-то древние ритуальные предметы и остатки принесенных в жертву людей. — Кассандра замолчала, чтобы перевести дыхание, и после паузы восхищенно произнесла: — Здесь все по-другому. — Голос Касси слегка задрожал. — Я еще никогда не видела ничего подобного… Никогда.
— Вот и замечательно. Ты станешь знаменитой.
— Знаменитой? Вовсе нет. Скорее, подорву свою репутацию археолога.
— О чем это ты? — удивился я. — Ты ведь минуту назад сказала, что мы сделали грандиозное археологическое открытие.
— Да, но мы сделали его незаконно, не имея в своем распоряжении ни бригады квалифицированных специалистов, ни разрешения на проведение археологических раскопок. Если властям станет известно о том, чем я тут занималась, мне вряд ли удастся отвертеться от тюрьмы. — Кассандра шумно вздохнула. — Забавно: я сделала открытие века, но не могу об этом никому рассказать.
Притянув Касси к себе, я крепко ее обнял.
— Ну, может тебя утешит то, что очень скоро ты, возможно, станешь сказочно богатым человеком.
— Это, пожалуй, поможет мне перенести горечь разочарования. — Кассандра прищелкнула языком. — Кстати, а где тут сенот? Я, как ни странно, совсем про него забыла.
Оставив один из наших фонариков возле входа в коридор, мы осторожно направились туда, где, как нам казалось, находился центр погруженной в темноту пещеры. Я перевел фонарик в сигнальный режим, чтобы по его мигающему красному свету можно было без труда найти дорогу к лестнице, ведущей в верхнюю часть пирамиды.
Теперь мы шли при свете только одного фонарика, что позволяло видеть лишь на несколько метров вперед. Кассандра держалась за мою руку, дрожа от холода и волнения, а вместе с ней дрожал и я.
Отшлифованные каменные плиты под нашими ногами сменились сырой землей, и через мгновение мы увидели, что в полу, чуть впереди, зияет огромная яма, внутри которой было еще темнее, чем вокруг нас. Присмотревшись, я отметил про себя, что эта яма по своей форме напоминает широко раскрытую пасть, а по ее краям торчат огромные и острые каменные зубы. Со стороны казалось, что разверзнутая пасть жаждет напиться крови, проливаемой при совершении человеческих жертвоприношений.
— Боже мой! — воскликнула Кассандра, еще крепче сжимая мою руку. — Это ужасно.
— Ой, не говори, — согласился я с ней и невольно поежился. — Древние майя знали, как нагнать страху на простого смертного.
— Они даже выкрасили эти каменные зубы в белый цвет, чтобы те выглядели более правдоподобно. Ужасно, но гениально.
— Готов поспорить, что, окажись ты здесь семьсот лет назад, твои впечатления были бы еще более сильными.
— Да уж… Люди, спускавшиеся сюда в те времена, были, по всей видимости, либо жрецами, либо обедом для ненасытного бога смерти.
Мы с замиранием сердца прошли последние несколько метров, которые отделяли нас от края ямы. В абсолютной тишине, царившей в пещере, наши шаги по скользкому грунту прозвучали, как пушечные выстрелы. Осветив яму фонариком, мы увидели, что священный колодец имел округлую форму, его ширина составляла несколько метров, а земляные стены уходили вниз почти вертикально… Пасть Ах-Пуча.
Еще один шаг вперед — и в свете фонарика, проникшего внутрь ямы, мелькнуло что-то голубоватое.
Стараясь двигаться очень осторожно, чтобы случайно не свалиться в колодец, мы с Кассандрой приблизились к самому краю, и я трясущимися от волнения руками направил луч фонарика на его дно.
Самое первое, что я там увидел, — это зачаровывающая пляска отблесков света в голубоватой и необыкновенно прозрачной воде, которая, казалось, удивилась тому, что кто-то вздумал осветить ее после нескольких сотен лет полной темноты. Благодаря этим отблескам все внутреннее пространство ямы наполнилось фантасмагорическим сиянием, отразившимся в каждой из миллионов малюсеньких капелек, покрывавших ее земляные стены.
Когда мои глаза привыкли к этому волшебному сиянию, я смог наконец рассмотреть яму, а точнее сенот: от его края до поверхности воды было метров десять, а от поверхности воды до дна — метра три-четыре. Дно сенота, насколько я мог видеть, устилали какие-то зеленоватые отложения, из которых выглядывало что-то белое. Когда, приглядевшись, я догадался, что это такое, мои волосы едва не встали дыбом.
